Посмотрел вдоль улицы на редких прохожих, таких разных, и в то же время таких одинаковых — нормальных, веселых, жизнерадостных. Дети, взрослые, вот молодая парочка прошла, а вот два парня с пивом в руках, а вот вдалеке бредет… старик.

Старик?

Я присмотрелся: далековато, метров триста, но да, это он, без сомнения.

Тот же балахон с капюшоном, бородка, вроде бы торчит вперед.

Я смотрел и не верил своим глазам.

И тут старик поворачивает голову, будто услышав меня.

Я замер, задержал дыхание…

Медленно поворачивается капюшон, движения затормаживаются.

И мне предстает страшно уродливое лицо. В шрамах, в оспинах, опухшие глаза едва светят жизнью. И никакой бородки, никакого горящего взгляда.

Уф! Показалось.

Никакой это не старик, просто бомж. Урод.

Урод?

Слово вгрызается в мозг.

Урод. Урод.

Начинает колоть под ложечкой, ощущения обостряются. Я даже уловил на краткий миг запах помойки, мочи и давно не мытого тела этого… человека.

Урода.

— Что с тобой?

Я, вздрогнув, обернулся. Ольга неслышно подошла, смотрела на меня удивленно.

— Ничего, — выдавил я из себя. — Я… я просто…

— Ты какой-то бледный. Все хорошо?