— Эй, Антоха… — только и успел сказать он, как чудище бодрыми шагами двинулось на него.
Вмиг сердце сковало стальными кандалами ужаса — он понял слишком поздно, что
В последнее мгновение перед погружением в сладкую молочную тишину, он словно далекое эхо услышал вскрик напарника:
— Черт побери!..
Вырвалось это у Антона непроизвольно. Книжка, которую он перед этим, борясь со сном, пытался читать, выпала из рук. Он подскочил, хватаясь за кобуру, краем глаза уловил застывшую фигуру напарника с протянутой к нему рукой. И лишь одно сейчас неожиданно пришло ему на ум. Ему, десантнику, ростом под метр девяносто, пришлось смотреть на монстра снизу вверх, высоко задрав голову. Какого же роста тогда было это чудище? Два с половиной, наверное, не меньше. Но это все, что ему удалось сделать. Рука так и застыла у пояса с амуницией, он замер в этой позе готовности. А монстр приближался, словно все больше увеличиваясь в размерах. И лишь его маленькие глазки были неподвижно устремлены куда-то вглубь его сознания, парализуя не только его волю, но и разум, ставший в этот момент не обремененным мыслями, чистым и светлым, как у младенца.
Очнулся он от этого оцепенения сразу, как ему показалось, но никого в комнате уже не было. В первую минуту, пока они со старшим приходили в себя, обоим им только что виденное показалось не более чем игрой воображения. И насколько же они были удивлены, если не сказать ошарашены, когда обнаружили взломанные двери лаборатории, въездные ворота периметра и, само собой вывороченные с корнем решетки клетки, где совсем недавно как чучело лежал лохматый монстр.
До прибытия в столь ранний час профессора, они успели просмотреть обрывки записей с видеокамер. Зверь прошел через все ограждения спокойно и не спеша, даже сигнализация не сработала. Как потом выяснилось, именно эта электрическая цепь была каким-то непонятным образом выведена из строя сильным электромагнитным импульсом. Как при ударе молнией. Так же, как и камеры. Даже сами техники немало этому удивились.
— Что же теперь делать, Эдуард Янович? — прозвучал откуда-то из угла голос ассистента профессора.
Оба охранника невольно скривили лица. Во-первых, это дурацкое сочетание — Эдуард, да еще и Янович — всегда выводило их из себя. Почему не проще говорить «профессор»? Тем более что он в этом звании тут все равно один, ни с кем не перепутаешь. А во-вторых, этот ассистент, Бабакин Иван, маленький, с ужасно глупым деревенским лицом, рыжий как масленок, которому видимо доставляло неслыханное удовольствие произносить вслух это слишком уж аристократичное имя его шефа. Это бы еще было полбеды, если бы не его речь, писклявая и глотающая окончания фраз. И откуда у него этот диалект, не переставал удивляться Виктор.