— Что зверь может воздействовать электромагнитным импульсом! Потрясающе!

— Да уж, — пробормотал Иван. — Сейчас для нас особенно.

— Ну, ладно, я отвлекся. Итак, сейчас половина шестого.

— Тридцать пять минут…

— Тем более. Значит, он уже больше получаса как бродит по лесу.

— Выходит так.

— И куда же он, скажите на милость, в таком состоянии может уйти?

Иван пожал плечами.

Профессор тяжело вздохнул, поставил коробки на место.

— Вот и я не знаю. Не уверен, что он помнит, кто он и откуда. И куда же ему в таком случае идти? Он же захочет есть… а что он вообще ест?

— Я думаю, что он всеядный, как мы, то есть, как почти человек.

— Почти человек, — задумчиво повторил Запольский, — почти человек.

— Или не совсем животное, — поправился Иван, думая, что немного озадачил профессора этой фразой.

— В том-то и дело, дорогой мой Иван Павлович, что мы не можем назвать его ни человеком, ни животным. Одно слово — зверь.

Он устало опустился на стул, пристально посмотрел в глаза замершему ассистенту, осененный какой-то неожиданной догадкой. Продолжил медленно, чуть слышно, заговорщицки.

— А потому мы не можем быть до конца уверенными в том, как он себя поведет — как человек, или же, как животное.

От этих слов по комнатке, находящейся на глубине шести метров, пролетел холодный ветерок. У Ивана волоски на руках встали дыбом, дорогой аппарат чуть не выпал из рук. И тут профессор добил его последней фразой, спускающейся до шепота:

— А что более вероятно, дорогой мой, что наш пациент сейчас и то, и другое одновременно. Он обладает разумом человека и инстинктами зверя. И ой как нелегко нам будет его найти. Ой, как нелегко.

* * *

Сотовый пиликает и прыгает по столику. Дмитрий тянет руку, нащупывает его в темноте и, не глядя, нажимает кнопку приема вызова. Спустя несколько секунд он его отключает и спешно встает, перелезает через подружку.