Глеб и Лузин кивнули.

— Он знает, что его могу поймать только я. Вот для этого всю эту фигню и придумал, чтобы…

Я остановил себя на полуслове. В голове вспыхнула простая, но очевидная мысль.

— А знаете что?

— Что?

— Все верно! Он здесь! Все просто, ничего он не делал! Он спокойно переплыл, накачался у меня энергии и теперь шлепает себе присвистывая по лесу к дому, пока мы мечемся как идиоты с одного берега на другой! Так что надо просто идти за ним, вот и все! Вперед!

— Эх, — озадаченно произнес Глеб. — Если он на самом деле здесь, то мне кажется мы его голыми руками не возьмем! Он же нас порвет как грелки! Даже, стыдно признаться, но и меня… наверное…

— А это, — сказал, улыбаясь, Лузин, — вторая причина, почему я пошел с вами.

И расстегнул защитную куртку. Слева у него висел короткоствольный карабин, справа за поясом — пистолет.

— Во! — хлопнул его по плечу радостный Глеб, — совсем другое дело! Я с тобой играю!

— Патроны есть и усыпляющие, и боевые, — сказал Лузин.

— Ну, тогда вперед! — сказал я. — Забираем вещички и галопом за зверем!

— Да! — воскликнул Глеб, пошел к лодке за рюкзаком.

Лузин задумчиво, как бы ни к кому конкретно не обращаясь, произнес:

— Я вот только одного все же не пойму. Если зверь-убийца здесь, — он показал рукой себе под ноги, потом указал на другой берег, — кто же тогда там оставил следы, отпечатки и прочие улики?

* * *

Темно-зеленая «нива», с виду обычная, без каких-либо опознавательных знаков, выехала из Усть-Нытвы, кряхтя, взобралась на пригорок. Впереди у самой опушки толпились люди в форме, рядом рвались с поводков овчарки. Чуть в стороне стояли два полицейских «уазика».

— Куда подъехать, Эдуард Янович? — спросил Антон.

— Так давай прямо к ним, — указал рукой профессор. — Узнаем, что еще случилось.

Машине преграждает путь сержант полиции. Профессор махнул ему рукой, тот присмотрелся, узнал не сразу, пропустил.