Но помочь очень хотелось, и Тильда не раз уже осторожно заводила с Марией разговор, не хочет ли она чего, нет ли у нее каких желаний – наш добрый граф, (так Тильда стала называть Гэбриэла), мол, строго-настрого наказал заботиться о ней, исполнять все ее желания и не давать ей скучать и переживать. Мария отговаривалась тем, что все нормально, она просто очень скучает по нему, что у нее все есть… Но как-то раз, перебирая с Тильдой очередное лукошко клубники, она оставила ягоду и вдруг сказала:
– Тильда… я давно думаю о своих подружках, и мне очень хочется как-то… обозначить их память, что-то сделать. Я думала сделать такие доски в церкви, как те, с именами его мамы, его предков. Еще думала, сделать могильные камни. Но мне не хотелось ничего такого, где была бы смерть. Я хочу, чтобы о них напоминало не что-то, связанное с могилой, со смертью, а что-то живое, прекрасное, какими были они. Я придумала. Я хочу посадить розы. И назвать их именами моих девочек.
– Это очень хорошая мысль. – Степенно ответила Тильда. – Я очень рада, дорогая Мария, что ты заговорила об этом и доверилась мне. Конечно, садить розы сейчас поздновато…
– Я знаю, – Мария опустила голову, скручивая в трубочку фартук, – что невеста Гэбриэла это может. Она меня ненавидит, я знаю. Но Гэбриэл всегда говорит, что она добрая, благородная и милая. Я верю, что если я расскажу ей все про своих девочек, она поймет меня и мне поможет.
– Я постараюсь с нею поговорить об этом. – Пообещала Тильда. – Графиня Алиса, конечно, знает, как наш добрый граф страдает при мысли о девочках из того ужасного места. Она поймет, что это будет во благо, и не только тебе, но и ему. Он, несомненно, будет рад, узнав об этом. Я и сама порой, как подумаю о невинных детях, загубленных на Красной Скале, так руки опускаются. Пусть у нас здесь будет двенадцать прекрасных розовых кустов, – у Тильды даже глаза увлажнились, – за которыми мы ухаживать будем, которые будет цвести и хорошеть год от года… Умница ты наша, как хорошо придумала! – Чем больше Тильда думала об этом, тем больше ей эта мысль нравилась. Она так загорелась этой идеей, что и сама уже рвалась в Хефлинуэлл, немедленно поговорить с Алисой. В том, что она феечку уговорит, Тильда не сомневалась.
Глава пятая Имя Розы
Глава пятая Имя Розы
Сотня, присланная Ри Ол Таэр на подмогу двоюродным братьям, состояла не только из полукровок, но и из людей, и кватронцев, и даже из эльфов. Через эльфийские земли, солнечный Дуэ Эланор, по великолепной эльфийской дороге, они и в самом деле добрались до Саи, большого портового эльфийского города, всего за полдня. По дороге Гэбриэл успел всласть насмотреться на эльфийские отличия от человеческих земель, хуторов и угодий. У эльфов все посевы странным образом не были расчерчены под линеечку, но при этом не выглядели неряшливо или не ухоженно; деревья и кустарник тоже не вырубались и росли посреди пашен, как и где хотели. Не было крепостей, подобных человеческим, эльфийские поселки располагались привольно, без крепостных стен, хутора и виллы обносились только живыми изгородями. И все было красивым, нарядным, изящным. На виду у Саи Гэбриэл увидел табун эльфийских лошадей, и замер, остановившись и чуть ли не заболев от восторга: вот это кони!!! Олджерноны, их кровные родичи, конечно, хороши, слов нет, но эти… Шерсть эльфийских коней в солнечных лучах мерцала и переливалась, как шелк, – такое сияние шерсти среди лошадей, выведенных людьми, возможно только у ахалтекинцев, но Гэбриэл никогда таких коней не видел. Эти кони были изящнее изящного, совершеннее совершенства, а их галоп, который посчастливилось наблюдать Гэбриэлу в течении нескольких секунд, пока они не взлетели на холм и не исчезли за ним, был самым великолепным зрелищем за всю его жизнь.