– Понимаю. – Барр прикрыла глаза. Она понимала. Понимала, что Дрэд лжет – он собирается использовать их с бароном, а после скормить собакам. Он наивно полагает, что, очистив юг от нежити, иоанниты установят здесь свои порядки, свой форпост, посадят на герцогский трон свою марионетку, а уже отсюда, постепенно или единым крестовым походом, но захватят весь остальной Остров… Только это – не важно. А важно то, что он подал ей идею. Простую идею, которая почему-то не приходила ей в голову прежде! Барр копила силы, чтобы ударить разом и захватить весь Остров целиком. А можно ведь полностью захватить Пустоши, и уже здесь, установив свою власть и получив в свое распоряжение все здешние ресурсы, приготовить быстрое и масштабное выполнение своей давней мечты! Как она прежде-то до этого не додумалась?! С той скоростью и теми возможностями, что есть у нее теперь, особенно после того, как проклятый Хлоринг перекрыл доставку свежего мяса, она будет еще не один год собирать и копить силы. А можно начать уже теперь!

– Я подумаю. – Она встала. – Мой ответ вы скоро узнаете. Все. Узнают. – И пошла, не прощаясь, стремительно, чуть изгибаясь длинным узким телом, облаченным в черную полумонашескую одежду. Дрэд с ненавистью посмотрел ей вслед. Ничего. И тебя, ведьма, в свой черед ждет костер инквизиции. Прикрыв глаза, Дрэд позвал секретаря-доминиканца.

– Мы напишем письмо в Тоскану. – Сказал, заставив себя успокоиться, очистить рассудок и изгнать из головы и сердца все раздражение и все сомнения. – Отцу Томазо делла Пьоре. Он как-то рассказывал мне о каком-то великом охотнике на ведьм…

Барр ехала по залитым солнцем улочкам Сандвикена, сейчас, в пору торжествующего лета, подсохшего за сухую неделю, даже симпатичным, и внутри нее все ликовало и пело: наконец-то! Наконец-то!!! Остальной мир пусть живет, как хочет, но этот остров весь будет принадлежать ей. Она изменит устоявшиеся от века тупые порядки, мир станет справедливым и разумным. Больше не будет унижения тем, кто родился не такой смазливой, как тупое мясо, зато умной и решительной. Александре мечталось, как она соберет их, умных, отвергнутых прежде девочек и девушек, обучит, позволит поверить в себя. И они будут править тупым мужским стадом, а их любимые красавицы – о, они получат по заслугам. Отныне все они будут жить так, как живут такие же твари, как они, в Садах Мечты, годные лишь на то, чтобы утолять похоть и щениться. Не будет больше семей, зачем они ей нужны?.. Мелкие визгливые дристуны слишком уж, незаслуженно, по мнению Барр, возведены в некий культ. А что они на самом деле? Недоделанные люди, с непропорционально большой головой, зачатками мозгов и рассудка. Тупые, злобные, капризные, невыносимые и бесполезные… Их будут скопом выращивать в бывших монастырях и распределять соответственно: кого на корм, кого на опыты, кого на племя. Ничего. Сначала будет страшно и больно, будет ужас и хаос… А потом они сами поймут, что так – лучше. Когда увидят, какой порядок, какое спокойствие воцарятся на Острове. Не будет ни ревности, ни страданий, ни насилия, ни бесконечных преступлений страсти. Не власти, – убеждала себя Барр, – не хаоса и не смерти она ищет. Она ищет СПРАВЕДЛИВОСТИ. И добьется ее, как оказалось неожиданно даже для нее самой – уже сейчас. Уже завтра это начнется: начнется становление ее личной эры, эры Справедливости.