– Тихо! – Поднял руку Клык. Ветер прислушался. На другом конце деревни выла собака.

– Ну, и че? – Спросил Ветер. – Собачатина воет. Ты че, я собак не ем и есть не буду, иди на фиг!

– Да ты что, не понимаешь?! – Клык выглядел озадаченным. – Нет? Еще послушай!

– Ничего не слышу. – Признался Ветер, но и он вдруг ощутил какую-то тревогу. Что-то было не так, прав Клык – тишина какая-то… неправильная. Вообще-то, как только они появлялись на улицах любой деревеньки в Пустошах, – а Клык и Ветер оставили себе привычную униформу Красной Скалы, – как вся деревня вымирала, люди прятались, прятали детей и животных. Но полукровки чувствовали живое присутствие, страх, общую напряженную эмоцию. Здесь же все словно вымерло.

Не совсем. Собака выла. И чувствовалось какое-то присутствие, какое-то недоброе внимание.

– О, кошак! – Снимая напряжение, обрадовался Ветер. Их в башне осаждали крысы, наглые до ужаса, воровавшие и портившие значительную часть их добычи, и Ветер давно хотел обзавестись кошкой. Даже припас для этого торбу с завязками – те кошки и коты, которых он ловил и пытался привезти домой прежде, удирали от него ловко и изобретательно.

– Держи торбу наготове! – Азартно сунул ее Ветер Клыку, и направился к крупному черно-белому котяре с умильным:

– Кыся-кыся-кыся! Иди сюда, поганец, вкусняшку дам!

Кот, о, диво, бросился к нему, как к родному, с отчаянным плачем. И вырываться и не подумал, напротив, прижался к нему, норовя втиснуться подмышку или еще куда. В торбе отчаянно закричал, но быстро притих.

– Он же чей-то! – осуждающе произнес Клык.

– Да ну тебя, – фыркнул Ветер, – достал ты с совестью своей… И откуда ты среди нас взялся-то такой, а? – Он оглядывался. То, что в деревне было так пусто, ему определенно нравилось: что-нибудь, да раздобыть получится. В их положении ничто не лишнее. Гнутый гвоздь, и тот пригодится.

Воющая собака вдруг взвизгнула отчаянно и притихла. Теперь насторожился и Ветер. Обнажил короткий меч, сжал в руке, черпая уверенность от ощущения его рукояти. Они с Клыком переглянулись, и Клык тоже обнажил меч.

Плохого они не ждали: оба решили, что нарвались-таки на своих бывших дружков. Но это их не особенно пугало; они отлично знали, что в драке те не многого стоят. Да и отбрехаться всегда был шанс, недовольных новыми порядками на Красной Скале среди любимчиков Хозяина становилось все больше, а отношения у Клыка, спокойного и незлобивого, были нормальные почти со всеми. Авось, думал он, даже драться не придется.

Драться, в самом деле, не пришлось. Во всяком случае, не с бывшими товарищами. На главной деревенской площади – маленькой, на одном конце которой находилась небольшая церковка святой Клары, на другом – кабак, и посреди – лавка, Клык и Ветер застали картину, ужаснувшую даже привычных к крови и трупам обитателей Красной Скалы. Здесь произошло какое-то жуткое побоище, валялись вперемешку трупы людей, лошадей, собак, коров и коз, повсюду были даже птичьи перья. Кто-то, или что-то, не просто убивало, но рвало тела на части. Двери в кабак и в лавку были выломаны, вырваны, окна разбиты и местами тоже вырваны вместе с рамами, а то и с частью кладки. Кони захрапели, чуя кровь, заволновались, артачась и не желая ступать на брусчатку площади, запятнанную кровью.