«Одновременно активированная циклическим АМФ протеинкиназа активирует эстеразы, разрушающие эфиры холестерина, активирует фосфорилазу „а“ и накопление НАДФН2 через стимуляцию окисления глюкозо-6-фосфата в пентозном цикле»…

Да твою ж мать! Это что – для марсиан написано?

– Твою ж мать! – ввалилась в аудиторию Сирена, отряхиваясь.

Нет, определенно, общение с Мистик как-то влияет на мой пророческий дар.

– Что случилось, э-э-э, – я напрягся, вспоминая ее легенду, – Татьяна Николаевна?

– Да эта сучка меня облила! Представляешь?

– Какая?

– Да красотка та ревнивая, из магазина. Вот только что под дверью с ней столкнулись. Узнала меня и опять шипит: не лезь к моему парню, а не то волосы выдеру. Хорошо хоть, что у нее просто минералка была… Кто эту бешеную вообще с цепи спустил?

– Это Масяня, – раздался из дальнего угла аудитории голос, – Они как с Ломом разбежались, так у нее реально крыша поехала.

Я обернулся и увидел одного из студентов, который что-то записывал в тетрадь.

– Смекалин, а ты чего тут забыл? Я же вас отпустил уже?

– Так я это… Конспект переписываю. Все равно следующая пара на этом этаже, так чего я буду слоняться и вас подставлять, Бонифаций Петрович?

– Погоди-ка. Лом – это Ломов что ли? Который погиб на днях? – зацепилась за знакомую фамилию Сирена.

– Ну да. Это ж его бывшая. Они почти год встречались, а как расстались – весь универ на ушах стоял. Думали, что Лом прибьет этого Лелика, но нет, каким-то чудом обошлось.

– Лелик, это…

– Да тот доходяга со второй парты, к которому Масяня от Лома ушла. Наверное, она с пары его ждала. Леха Скворец, который во-он там сидел.

– Скворцов, – поправил его я, наконец-то вспомнив фамилию «невзрачного» студента.

– Ага. Прикиньте только: мисс Универа уходит от чемпиона-кикбоксера – и кому? К Лелику! – и Смекалин уставился на нас с улыбкой.