– Ну-у-у, такой себе размен, – осторожно высказался я, – Мажор? Сын генерала!

– Точно, вы же новенький, и не в теме. Тогда наберите побольше воздуха, сейчас самая бомба будет!

Мне почему-то сразу вспомнились и Задорнов, и «взорвавшийся» с утра байкер.

– Он же пидор!

– В смысле?

– Свечку, конечно, никто не держал, но они с Марченко как съехались, так всегда и всюду вместе были. Чуть ли не за ручку ходили. Ну и что про таких подумать? Гомосеки же, однозначно!

– То есть ваша местная красотка ушла от чемпиона… к нему?

– Ага! – радостно закивал студент, – И теперь ни на шаг от него не отходит, еще и ревнует к каждому столбу. Они даже хату сняли, чтобы из общаги съехать и жить вместе.

– Точно у него папа не олигарх?

– Так может он действительно натурал? А Марченко этот – не завел себе тоже девушку? – спросила Сирена.

– Хмурый-то? – Смекалин коротко хохотнул, – Неа. Он же кроме Лелика мало с кем общался. А как тот с Масяней спутался, так вообще «испортился»: и на пары забивать стал, и даже в ментовку пару раз попадал. Хотя раньше был вообще тише воды и ниже травы… Они, пидоры, стараются особо не светиться – городок у нас не шибко толерантный.

Хмурый, Хмурый… Что-то знакомое… А уж не тот ли это паренек, на которого…

– Слушай, а этот Хмурый – это не у него ли ваш чемпион сосиску отобрал, перед тем как… Ну ты понял? – опередила меня с вопросом Сирена.

– Ага. И, тот, видать, наслал на него смертельное гейское проклятье.

– Такое бывает разве? – удивился я.

– Всякое говорят, – пожал тот плечами, – Но люди ведь не каждый день на куски разлетаются?

– Спасибо за познавательную беседу, Смекалин, но мне кажется, тебе уже пора, – кивнул я в сторону двери.

– Да я уже и закончил, – он ухмыльнулся, подмигнул мне и начал собираться.

Когда студент уже выходил из аудитории, я окликнул его:

– Погоди! Последний вопрос: а почему Масяня-то?