– Что это было? Ураган? – вернул меня к действительности, хриплый голос светлой паладинши.

– Сдается мне, я знаю, что это был за ураган. Давай спустимся ниже и посмотрим – махнув рукой, позвал я деву-воительницу за собой.

Ну вот, как я и предполагал. По обе стороны от всевозможных разрушений, тянулись две пунктирные полосы черных проплешин, каждая размером с небольшую поляну.

Несомненно – оставленных черной косой, ужасного жнеца.

– Это Всадник апокалипсиса с именем Тьма, тут так пошалил – сказал я сопровождающей меня девушке.

– Видел я уже такое в землях Орков. Тогда он там целый клан, этих зеленокожих войнов, уничтожил. И прошел так близко, от спрятавшегося меня, что я до сих пор, не верю в свое спасение.

Габриэла, услышав всё это, просто вспыхнула, как пучек насквозь высушенной соломы.

– Расскажи – её руки железной хваткой вцепились в мой пояс.

– Ну, пожалуйста – хриплым голосом заканючила она.

О, как. А моя-то подруга возбудилась не на шутку. Глаза горят, губы дрожат – видимо эта девушка любила смотреть в своей, прошлой, реальной жизни – всяческие ужастики.

Понимая, что теперь, из железных объятий, заинтересованной паладинши, мне просто так не вырваться, я начал рассказ.

Больше всего, он похож на классическую смерть, как её любят рисовать в толстых, старых фолиантах. Очень худая, высокая фигура, с проступающими контурами всевозможных костей, обтянутая черной, больше всего похожей на бумагу – кожей.

Лица у этого порождения тьмы не было, его ему заменял совершенно черный череп, с горящим в его пустых глазницах – желтым, колдовским огнем.

Под стать своему ужасному всаднику, был и его конь. То есть огромный, мертвый, лошадиный костяк с выпирающими во все стороны – острыми костями.

Обтянутый совершенно черной, больше похожей на чешую шкурой и с драконьим черепом вместо головы, полностью лишенным плоти, зато с горящими глазами – точно таким же желтым, как и у своего хозяина, огнем.

Одет этот всадник был в простой, черный балахон, а в костлявых руках сжимал, такую же черную, как и он сам боевую косу. Которой он, то ли от раздражения, то ли наугад – пытаясь всё таки достать спрятавшихся от него двоих путников. Два раза со свистом, рубанул по окружавшей его траве и унесся дальше. Оставив на прощание две поляны скошенной, мертвой, почерневшей травы.

– Вот, точно такой же, как эта – я пальцем указал на ближайшую к нам проплешину.

Паладинша, как мне кажется, за время моего рассказа даже не дышала. Теперь же она, шумно выдохнула и разжала свои руки.

– Не может быть – глаза воинствующей девушки, горели всёочищающим и всёпоглощающим священным огнем.