– Только не для специального наблюдателя с Земли.

* * *

Семнадцать лет назад

Их запихнули в камеру в подвале, где уже сидело трое таких же, как Эльфёнок, беспризорников.

Там, в кабинете, в последнюю секунду ему захотелось броситься к красивой женщине-полицейскому, повиснуть у неё на шее, прокричать, что он не виноват, рассказать, как всё было на самом деле. И он даже сделал к ней шаг, но на пороге уже возникло двое новых мужчин в форме, которые и спустили их в подвал.

Камера оказалась сырой, холодной, с большой решётчатой стеной, отчего больше походила на клетку и ощущалась тесной, несмотря на то, что была немаленькой. Эльфёнок представил, что здесь, в этих давящих клетко-стенах, придётся остаться надолго, быть может – навсегда, и содрогнулся. Он сел на пол у стены и обхватил колени руками. Матильда с Виктором пристроились на некоем подобии больничной койки, похожей на ту, где умирала мать, только ещё более грязной.

Матильда упорно не хотела на него смотреть. А он сам не решался к ней подходить. В один миг лучшая подруга вдруг превратилась в совершенно чужого человека – далёкого и холодного. Зато к Эльфёнку подошёл Виктор.

– Если ты откроешь свой поганый рот, если ты хотя бы пикнешь, слышишь? – его лицо перекашивалось от ненависти и злобы. – Если из-за тебя у меня и моей сестры будут неприятности, тебе все кости переломают, понял? Да я тебе…

Эльфёнок отвернулся к стене.

– Ты меня слушаешь, мразь?

– Виктор! – крикнула Матильда и вскочила с койки. – Если ты сейчас же не отойдёшь от него, я сама всё расскажу.

С другого конца камеры на них заинтересованно зыркали беспризорники. Виктор покосился на них, сплюнул Эльфёнку под ноги и поплёлся к сестре. А она, напротив, быстро подошла к Эльфёнку и также быстро и еле слышно сказала:

– Я должна была защищать брата.

И вернулась к Виктору.

Потом она сидела, всё также избегая взгляда Эльфёнка. Потом улеглась, свернулась клубочком, кажется, плакала, а может – просто лежала, уткнувшись носом в стену, и дрожала от холода.

Потом, часа через два, когда беспризорники позасыпали в своём углу, за Матильдой и Виктором приехали родители. Они стояли у решётчатой стены камеры и напряжённо всматривались внутрь, в то время как человек в форме отпирал тяжёлый и ржавый замок, а затем выводил к ним сына с дочкой, которая всё же успела задремать. И на миг у Эльфёнка мелькнула надежда. Матильдины мама и папа – особенно мама – всегда смотрели на него с сочувствием. А ещё – они умные люди, они обязательно поймут, что он, Эльфёнок, ни в чём не виноват. И помогут ему выбраться отсюда. Ему ведь не нужно от них ничего – только бы выйти из этих кошмарных стен и вернуться на улицы, к Горелому, куда угодно, только бы не оставаться здесь.