А когда пошли назад, где-то сбились с тропы, наверное. Потому как шли они, шли, а остановки всё не было, наоборот, начался лес сплошь из высоких колючих деревьев синеватого цвета. Эльфёнок сперва этого не понял – у него перед глазами всё ещё стояли красные листья, а в руках был целый узел алых яблок, завязанных в футболку.

Первым заговорил Виктор.

– Слышь, сестра, а мы вообще туда идём?

Матильда остановилась. Вид у неё был растерянный.

– Я не понимаю… Я же шла, как обычно. Сначала надо повернуть направо, потом налево, и…

– Что? Это от остановки – направо и налево, а от дома – наоборот. Эх ты, Тиля-Матиля!

– А сам-то куда смотрел?! – огрызнулась Матильда. – Надо назад идти.

Она огляделась.

– На вон той развилке надо повернуть вбок, мы ведь оттуда пришли, да?

Они пошли назад, однако, вместо того, чтобы выйти к посёлку, лишь углубились в лес и бродили там, пока не начало темнеть. Проголодавшись, они съели припасённые Эльфёнком яблоки и в который раз огляделись.

– Мы все умрём здесь, и нас съедят дикие хрюмы, – проворчал Виктор, обгладывая розовый огрызок.

– Хрюмы не едят людей, умник! – фыркнула Матильда, хотя голос её дрожал не только от злости на брата, но и от страха и усталости.

– По-моему, там дом, – неуверенно сказал Эльфёнок. – Кажется, мы вышли к посёлку.

Все трое сорвались с места и бросились на забрезживший впереди свет. И правда, деревья расступились, и путешественники оказались у небольшого домика с тёмными окнами. Калитка между тем оказалась не заперта.

– Какое счастье! – воскликнула Матильда. – Надо зайти и спросить дорогу!

– Кажется, мы вышли с другой стороны посёлка, – подал голос Эльфёнок, привыкший шнырять по тёмным улицам Кашинблеска.

– О, да ты просто гений, – скривился Виктор и крикнул вслед Матильде, устремившейся в ворота. – Похоже, дома никого нет. Или спят все. Окна тёмные.

Матильда остановилась.

– Значит, пойдём в другой дом.

– Подожди, – Виктор заглянул в ворота. – Здесь веломобиль есть.