Впервые за все два часа Эльфёнок поднялся на ноги, приблизился к выходу и попытался заглянуть Матильдиным родителям в лицо. Мать даже не взглянула на него. Отец посмотрел с нескрываемым отвращением.

Заскрипел замок, теперь уже закрываясь.

И Матильда ушла.

Не обернувшись. Не попрощавшись. Не бросив самого коротенького мимолётного взгляда.

Очень скоро она будет дома, в тепле, в мягкой постели. А случившееся забудет. Или станет вспоминать со смехом: «Ха-ха-ха, как здорово прогулялись. Есть, что вспомнить».

А он останется здесь. Навсегда. Он знает, что бывает с подобными ему. Мать рассказывала. За пределами Кашинблеска с «дворнягами» не нянчатся. Пинками отправляют на принудительные работы – на благо Юстиниании. И взрослых, и детей. «Вечных детей» – как говорила мать. Потому как до взрослых лет не доживают. У Горелого хотя бы ещё никто не сдох.

А может, его Горелый выручит?

Всё же, какую-никакую пользу банде он приносил.

Ага, как же. Эльфёнок мотнул головой. Так тебе Горелый и высунется из Кашинблеска.

К утру его персоной заинтересовались соседи по камере. Продрав глаза, они вспомнили о новеньком и вальяжно подошли к нему.

– Эй. Ты откуда такой ушастый? – оскалился один, самый высокий. – Никак мамка с мигом подгуляла?

Эльфёнок вдавился в стену и сжал кулаки. Драться он умел. Каковы шансы против троих? С одним бы точно справился… Беспризорники заржали и подошли ближе. Эльфёнок весь подобрался.

И в эту минуту снова заскрежетал замок.

– Доан Остр, – зевнул охранник. – На выход.

У выхода в неизменной шляпе его ждал Рихаль.

Позже он не раз спрашивал у теперь уже вполне официального наставника и опекуна, как тот его нашёл, да ещё и настолько быстро? Ему всегда говорили, что беспризорники, попавшие «в подвал», исчезают из мира живых. Их никто никогда не находит. И как Рихаль так быстро, всего за месяц, оформил все документы на опекунство, да ещё и разрешение на вылет Эльфёнка с ним на Землю?

Все вопросы пришли позже. А в тот день он беззвучно рыдал на кровати в номере Рихаля, потом жевал бутерброд с сыром и зеленью и запивал горячим чаем. Потом почти без возражений позволил Рихалю засунуть себя в горячую ванну. Потом засыпал, закутанный в одеяло, просыпался в холодном поту, не в силах понять, где он: в подвальной камере с решётчатой стеной, в их с матерью подвале, на улице под скамейкой… Просыпался и снова рыдал.

Все вопросы пришли позже.