- Неправда. В темницах дома Бэнр похожее приветствие висит над входной дверью, - сказал Энтрери.

Но они были не в мрачном городе дроу, и это была не темница. Это место было скорее общей комнатой, своего рода таверной, чем гостиницей, всего с несколькими спальнями позади. Скоро товарищи поняли, что один из их новых друзей облегчил им путь сюда, поскольку их тепло поприветствовали курит, прибирающий столы, и два эвендроу, покидающие и возвращающиеся на кухную с подносами с едой, а также круглолицый повар-улутиун, постоянно напоминающий своей команде: «Танцуйте и обслуживайте. Не забывайте, еда – это жажда жизни!»

Им отвели столик рядом с центром комнаты. Они чувствовали на себе взгляды каллидцев, пока заведение вокруг них наполнялось посетителями. Однако в их адрес не звучали грубые слова, и многие даже подходили к ним с пожеланиями выздоровления их больному другу и заверениями, что целители Скеллобеля хорошо умеют бороться с хаофагом.

Кэтти-бри заметила, что Джарлакс становится всё менее и менее словоохотлив с теми, кто к ним подходит, и как будто погружается в себя – что было весьма необычно для остроумного и жадного до деталей пройдохи. Однако от неё не укрылось выражение его глаз (и как необычно было видеть оба его глаза!), пока он вбирал в себя зрелища и звуки окружающего веселья.

Она это понимала и чувствовала то же самое.

- Ты видишь здесь будущее, Джарлакс? – спросила она спустя какое-то время.

- Для меня?

- Для твоего народа, - пояснила женщина. – Ты видишь в этом месте то, что надеешься увидеть в Мензоберранзане? Может быть, в Лускане?

- Я пока не знаю, что об этом думать, - признался он. – Я не сомневаюсь в искренности наших хозяев, и даже не боюсь, что здесь есть более жестокая сторона, скрытая от глаз. По крайней мере, не особенно – и это куда больше, чем я могу сказать почти о любом городе, в котором я только бывал.

- Это не Мензоберранзан, - согласился Энтрери.

- Но в Мензоберранзане есть искры Каллиды, - указал Джарлакс. – По большей части, на Улицах Вони, где влияние верховных матерей не такое значительное.

- И где в переулках частенько находят трупы, - напомнил ему Энтрери.

- Но, друг мой, чаще всего это останки после политического и семейного соперничества.

- Мензоберранзан – неприятное место, - сказала Кэтти-бри. – Здесь я этого не чувствую, и не думаю, чтобы нас обманывали. Их улыбки настоящие, и причина тому – радость.

- Они играют старательно, а пьют ещё старательнее, - сказал Энтрери, которого мучила чудовищная головная боль. – Они танцуют, любят и поют – всё самозабвенно.