- Мы все помрём здесь с голоду, - застонал Энтрери.

Кэтти-бри просто смотрела, как Джарлакс впитывает все это, наслаждаясь славой.

- Ну ладно, - сказал он. - Я расскажу вам невероятные истории – о далёких, о героических приключениях и об ужасных битвах, о любимых драконах и уничтоженных владыках демонов. Но – у меня есть цена.

- В самом деле? – озадаченно поинтересовалась Галата.

- Я бы сказала, что она уже уплачена, - сухо заявила мона Валрисса. - Но говори уже.

Джарлакс ждал, пока в зале сгущалось любопытство, если не напряжение. По обе стороны от него в зал входили эвендроу и выстраивались вдоль стен с книгами в руках, готовые записывать. Когда все они заняли свои места, держа наготове перья, Джарлакс позволил напряжению продлиться еще несколько мгновений, прежде чем объявить свою цену.

- Хурма! - воскликнул он. - Хурма с сыром куритского овцебыка и ледяным вином Скеллобеля. Вот моя цена.

- Он так в этом хорош, - пробормотала Кэтти-бри, когда весь Сиглиг огласился одобрительными возгласами и смехом. В момент напряжения Джарлакс сыграл на нужных струнах, и пока они перешёптывались и замолкали, прежде чем кто-либо смог его остановить, он начал длинную историю, историю Джарлакса – историю, которую ему нравилось рассказывать больше всего.

Он начал с тех пор, когда был бездомным бродягой в Мензоберранзане, подробно рассказывая о структуре благородных домов и младших семей, стремящихся к могуществу, но вынужденных соблюдать осторожность, ведь если они добьются слишком многого, их быстро уничтожат те, кому не нужны соперники.

Кэтти-бри наблюдала за лицами советников, в основном эвендроу, и ей казалось, что, хотя они знали о Мензоберранзане и по крупицам собирали сведения то тут, то там, прежде им не доводилось слыхать таких подробностей о безумных обычаях Города Пауков – во всяком случае, этой группе.

Особенно подробно Джарлакс говорил о том, как он выживал, собирая Бреган Д’эрт – Кэтти-бри очень изумилась, когда он так открыто стал рассказывать про свою организацию!

С другой стороны – что ему было терять?

Бродяга повернулся к Закнафейну, когда стал описывать битву между домами, в которой спас Зака по поручению очередной верховной матери, и хотя затем он снова повернулся к совету, Кэтти-бри продолжала смотреть на Зака, пока Джарлакс описывал проведённое с ним вместе время – до того самого мига, как Закнафейн принёс себя в жертву ради сына.

Зак кивал на протяжении всего рассказа. Кэтти-бри было ясно, что он считает рассказ Джарлакса честным, хотя наёмник наверняка опускал некоторые подробности – вроде кровопролитных действий Зака в ту ночь, когда был рождён Дзирт.