– Только по одной причине: я подозреваю, что нам пришлось бы потерять многих из наших городских стражников, прежде, чем они убили бы тебя.

– Если бы они смогли меня убить.

Хелбен уставился на него.

– Они смогли бы победить тебя, мальчик. Ты хорош, но ты не бог.

Этос ничего не сказал.

– И во-вторых, я увидел шанс – хоть и маленький – использовать ситуацию для нашей выгоды. Возможно, только ты будешь способен положить конец господству террора Энтрери.

Второе упоминание Хелбеном таинственного имени вызвало у Этоса сильный интерес.

– Энтрери? – спросил он. – Если вы говорите об «Отряде Энтрери», то от него избавились. А если вы говорите о самом Энтрери, то он мёртв уже столетия. Так или иначе, я не вижу какое это имеет отношение ко мне.

Хелбен долго и пристально смотрел на него, потом с недоверием покачал головой.

– Ты действительно не знаешь. Это его имя. Его имя. Он не умер столетия назад, хотя по всем естественным законам должен был.

Этос молчал.

– Гадюка, – сказал он наконец. – Вы говорите… Вы сказали, что Гадюка и этот Энтрери – это одно и то же лицо…

– Энтрери. Есть только один.

Этос потряс головой.

– Невозможно.

– Возможно.

Наступила тишина.

– Даже если я поверю вам, – сказал Этос, – а я не верю, – что заставляет вас думать, будто я могу убить его, если даже Вы не можете?

– Я никогда не мог найти его. Ты можешь.

Этос слабо улыбнулся.