Гадюка, полагая, что на какое-то мгновение застал Этоса врасплох, нанес смертельный удар.

Но юноша всегда был начеку. Предугадав этот выпад и легко блокировав его, он атаковал сам, собираясь прикончить Гадюку. Тот оскалился в злобной ухмылке, показывая, что ещё не нападал на парня в полную силу. Он быстро отбил удар Этоса, почти выбив кинжал из его руки. Юноша потерял равновесие и на какой-то миг оказался полностью открытым. Убийца, не теряя ни секунды, направил клинок прямо ему в сердце. Сейчас всё должно было закончиться. Гадюка ожидал от своего ученика большего, но, в конце концов, он был Энтрери, и он ещё ни в чём не знал поражения. Он почти хотел продолжить поединок, так, словно смаковал деликатес, но он был Энтрери и убивал очень быстро.

Этос же ловко восстановил равновесие – которого вообще-то и не терял – и обошёл выпад. Он погрузил кинжал в левый глаз Гадюки, а его меч пронзил сердце убийцы.

Гадюка остолбенел, осознав, что это его конец.

Целым глазом он посмотрел вниз на короткий меч в своей груди и, резко дернув головой, вырвал рукоять кинжала из руки Этоса.

– Я Гадюка, – проговорил он. – Я не могу умереть!

Затем он зашёлся жёстоким и злобным смехом, который прервала хлынувшая изо рта кровь.

– Игра окончена. Хотел бы я увидеть своё лицо. – Сказав это, он умер. 

***** 

Они нашли Этоса склонившимся над телом Артемис, его плечи периодически вздрагивали. Когда его подняли, то увидели, что на его лице не было и следа слёз, оно было ничего не выражающей застывшей маской.

Он никак не реагировал на их действия.

– Нам следует казнить его, – после недолгих размышлений сказал Персиваль. – Это будет милосердно.

– Я так не думаю, милорд, – ответил Тенедайн, низко поклонившись. – Несомненно, этот человек лишился рассудка. Его нужно изучить, Ваша светлость. Я мог бы предложить огромную сумму за…

– Я не потерплю взяток, – отрезал Персиваль.

– Вы должны признать, мой господин, – вмешался Гримвальд, – что этот человек безумен. И он невинен как младенец, ибо не совершил ни единого преступления против города. Смертный приговор возможно и кажется вам милосердием, но это чистой воды пустая трата великолепного экземпляра. Велика вероятность, что изучив его недуг, мы могли бы излечить других таких как он. Подумайте о благе, которого мы можем достичь.

Персиваль задумался.

– Что ж, ради всеобщего блага я оставлю его в живых. Я введу остальных лордов города в курс дела. Если мы решим отдать его вам для изучения, я буду настаивать, чтобы он остался в Глубоководье, под замком и в кандалах.

– Но... – Тенедайн хотел было возразить, но Гримвальд перебил его.