На втором пути меня ждала та самая девушка в белоснежном платье, и это пугало меня ещё больше, чем пилумы псов.

— А, чтоб тебя, — прорычал я, черпая силы в своем голосе. — Чтобы я отступил, бросив своих товарищей?! Не бывать этому!

«Так себе мотивация, — невозмутимо оценил мой порыв некромант, — но поступок правильный. Лучшее время для Закалки».

Что Денебери имеет ввиду под Закалкой, я не понял, но мне уже было не до этого.

Уже на бегу я заметил, как из дальних кустов ко мне несутся темные тени.

Оскаленные клыки, вздыбленная шерсть, яростно сверкающие глаза и тусклый блеск клинков.

— Мама! — кажется, мой голос сорвался на фальцет, но страх придал мне силы, и я сам не заметил, как оказался у ближайшего трупа.

Песьеголовый умер совсем недавно, и кровь до сих пор текла из разрезанного горла. В его глазах, обращенных на ночное небо, застыло немое удивление и непонимание.

«Вскрой грудную клетку! — голос Денебери ожег, словно плеть, — быстрее!»

Я машинально потянулся к груди пса, и, прежде, чем я успел сообразить, что у меня нет ни ножа, ни скальпеля, в руках сверкнул призрачный кинжал.

Я, позабыв про мчащихся на меня псов, с удивлением уставился на такой знакомый клинок, который несколько недель назад чуть было не выпил из меня жизнь.

«Быстрее!» — окрик некроманта привел меня в чувство, и я резанул грудь пса, нисколько не сомневаясь, что у меня получится.

Кинжал рассек плоть и кости, словно раскаленный нож сливочное масло, и пропал, стоило ему дойти до живота.

«Фуф! — выдохнул Денебери, — еле удержал… Не спи! Шипами их!»

Не знаю, откуда у меня в голове появилась подробная инструкция, что и как делать, но я, вонзив руки в грудную клетку пса, дернул их на себя, с хрустом «раскрывая» ребра.

Здесь была не операция на сердце, и уж тем более не торакотомия, поэтому я не миндальничал.

«Бей! Ну!»

Я вцепился окровавленными руками в жезл и взмахнул им в сторону подбегающих ко мне псов за секунду до первого брошенного в меня пилума.

Дантц! Магический щит сработал на ура, отразив бросок копья, но я так напугался, что вложил, казалось, в «Костяной шип» всю доступную ману.

Кхрааа!