— Я уже понял, что с тобой спорить не получится, — буркнул тот. — Но никаких контратак до подхода помощи! Это приказ!

— Так точно! Понял!

Там же. Через полчаса

Двенадцать «трёхсотых», из них трое тяжёлых — таков был итог получасового боя Первой Отдельной. Хорошо, что никого не убило. Турки дважды пытались пойти в атаку, но быстро останавливались и отступали, оставляя за собой много убитых. В какой-то момент времени они прекратили свои попытки прорыва, нечасто постреливая — у них заканчивался запас патронов.

Подразделения 7-горной, спецназа и чеченцев постепенно сжимали кольцо окружения — к этому времени «сушилки» получили приказ свернуть свою работу из-за возможного попадания в луч своих же бойцов. Однако турки это тоже поняли и предприняли атаку на ту станцию, в которой был Мочалов — сразу за ней находилась узкая тропа, уходившая к соседнему перевалу. Прикинув все «за» и «против», турки рискнули прорваться через кольцо окружения именно здесь и сейчас — прождав ещё немного, для них было бы поздно что-то предпринимать. Но и Илья понял, что у них цейтнот — турки пошли в решительную атаку, а подкрепление ещё не подошло. И он решился…

В тот день бойцов Первой Отдельной, что годом назад участвовали в рукопашной, было не сорок один, а в двое больше и каких — командиры подразделений и их подчинённые, прошедшие реальные боестолкновения и набравшиеся опыта. Элита ЮнАрмии, снова вставшая на пути агрессора и решившая закрыть грудью прорыв противника и заодно станцию РЭБ, в которой сейчас колдовал Вовка.

— Вали тварей! — почти также, как в тот знаменательный день, чуть больше года назад, Илья заорал во всю глотку, выхватывая сапёрку.

И тут же «бешеные» и другие бойцы Первой Отдельной пришли в движение, острым клином рванув навстречу туркам и азерам. Сколько до тех было… метров двести, не больше. Но такую дистанцию юнармейцы преодолели очень быстро — почти со спринтерской скоростью. И турки, как и остальной сброд, с удивлением заметили меняющийся облик атакующих — слишком велика у тех была ненависть к врагу — эмоции у бойцов Первой Отдельной просто зашкаливали. Бледность и заострённые черты лица стали маской всех и каждого из людей Ильи. А ещё возросла скорость, став просто фантастической. «Клин» врезался в гущу оставшегося в живых противника, пройдя первые ряды как раскалённый нож в масло. А дальше с «клином» произошли метаморфозы — словно бутон розы он стал набухать и вскоре «распустился», вывернувшись наизнанку.

Внезапно среди юнармейцев прогремел клич «Никто кроме нас!», поданный Леной Сколковой. Звонко и мощно облетевший окрестности и так к месту и вовремя сказанный. Именно он дал начало к мгновенному перестроению и атаке в том же бешеном стиле, как с «шоколадками». Мгновенно и почти синхронно — словно у бойцов Первой Отдельной включился коллективный разум.