— Похвальное решение, — усмехнулся Ведерников, — но не совсем рациональное. — Он посмотрел на часы. — В принципе, у нас есть ещё около сорока минут, так что организую тебе маленький ликбез, а на месте ты уже сам сориентируешься. Смотри, среди молодёжи сейчас у нас есть три основных течения. Основное — это те парни и девушки, которые вышли из благополучных семей…

Сергей дёрнулся, намереваясь что-то спросил, но в последний момент передумал.

— Ты что-то хотел спросить? — генерал чуть подался вперёд.

— Так точно. Я так понимаю, что это… э-э-э… «золотая молодёжь» — попробовал угадать он.

— Ну, можно и так сказать, — кивнул Ведерников. — Таких у нас чуть больше половины.

— Плохо, — резюмировал Ершов. — С ними мороки больше.

— Зато у них есть за плечами кое-какой багаж знаний.

— Извините, товарищ генерал, но я в этом сомневаюсь, — покачал он головой.

— Почему? — искренне удивился Ведерников.

— Потому что праздный образ жизни ещё никому не прибавил ума.

— Ну, может быть я не совсем правильно сформулировал критерии — они, безусловно посещали и посещают молодёжные тусовки, но и к знаниям относятся не пофигистически.

— Я понял, товарищ генерал-лейтенант, — кивнул Сергей, предпочитая не ввязываться в спор.

— Тогда перехожу к следующей социальной группе — антагонисты. Эти во всём противопоставляют себя первым. Их примерно тридцать-тридцать пять процентов от всех. В основном, это выходцы из неблагополучных семей и детдомов. Там есть и лидеры, но они тщательно скрываются от Службы Безопасности.

— Судя по вашей интонации, я бы тоже скрывался, — усмехнулся он.

— Да? И почему? — удивился Ведерников, а остальные офицеры стали бросать любопытные взгляды на обоих собеседников.

— Не знаю, но вы таким тоном сказали про них, что ожидать чего-то хорошего не приходится, — уклончиво ответил ему Ершов.

— Но эти не самые плохие — есть вообще отбросы, — чувствовалось, что эти слова даются генералу с трудом. Он замолчал, пытаясь сгладить реплику, оставив её в дипломатическом русле.

— АУЕ? — переспросил его парень.

— Да. Эти вообще беспредельщики. Признают только тюремные понятия. Остальное — только для лохов, как они выражаются. Хорошо, что их не очень много — около пяти-семи процентов, и они не пытаются создать союза с антагонистами.

— А остальные?