— Первая Отдельная рота десантников-юнармейцев.

— Это где такая есть? — удивился Айдар.

— Отсюда не видно.

Ильнар в первый раз в жизни струсил. Не от вида парня, нет. Только что этот пацан сам себя заразил Чумой. Зачем? Этого Ильнар не знал, но и рисковать понапрасну — не тот он человек. Поэтому он достал из кармана кастет, с каким ходил в клуб и с ходу метнул незнакомцу в голову, рассчитывая сразу послать его в нокаут. Тот лишь частично увернулся, позволив кастету пройтись вскользь по виску.

Боль стрельнула тонкой иглой… Мир потерял краски, став мгновенно чёрно-белым. Как будто крутили старое кино. Кузнецов закрыл глаза. На смену просто темноте пришло марево. Серое марево, которое он видел один раз в жизни — в тот день, когда они вышли против «шоколадок». В тот самый момент, когда их бой с сапёрными лопатками против «шоколадок» достиг своего апогея. «Колька! Бей справа, а я возьму левого! Серёга! Он позади тебя! Оля, справа! Бей его в шею, Андрюха!» Николай открыл глаза, и марево медленно улетучилось. Но теперь потеря цветов была компенсирована скоростью. И пусть даже руки и ноги стали ватными. Да, ватными, но не медлительными — наоборот: сейчас его противники двигались, как в замедленной съёмке. Ильнар рванул к нему со своим тесаком, но банально не успел — руки Кузнецова действовали сами, на автомате: отвод клинка, тычок в шею черенком сапёрной лопатки и выверенный удар её острым концом в горло. Булькающий звук, высвобождаемой из артерии крови, он не слышал. Видеть видел, но ему показалось, что он ещё и оглох. Ильнар падает, зажимая жуткую рану. Айдар — этот хамоватый главарь, не выдержал, почуяв запах свежей крови. Спецназовский нож в умелых руках — смертоносное оружие. Но только с обычным человеком, а не с берсерком, каким в этот момент стал Николай. Замах показался каким-то игрушечным — слишком медленным даже для тренировок. Его ответный удар без замаха — скорее тычок, в противоход под мышку. Лицо Айдара ещё не успело отобразить боль, а Николай ударил во второй раз — также как Ильнара — в глотку. Но желаемого эффекта не последовало, и тогда он нанёс удар изо всей силы сбоку. Обычный человек так быстро голову не срежет, но берсерк… Голова главаря покатилась к одному из подручных, навевая жуткий шок от увиденного. А Кузнецов обхватил сапёрную лопатку обеими руками и издал жуткий нечеловеческий клич. Оставшиеся бандиты замерли, обе девушки и парень закрыли глаза от ужаса, а потом начался ад. Руки, фаланги пальцев у закрывавших лица бандитов — всё отскакивало с быстротой молнии. Кровь хлестала ручьём. Для парня вся эта вакханалия длилась минут десять, но на самом деле всё уложилось в три. За эти три минуты банда прекратила своё существование — даже у поверженных врагов он отделял головы. Как контрольный выстрел. Его одежда была очень похожа на ту, в которой он вышел из боя под Тополиновкой, только вместо вязкой кровяной жижи «шоколадок» сейчас его джинсы и куртка были пропитаны свежей человеческой кровью. Ещё десяток секунд он отрешенно смотрел на всю картину бойни, а потом закрыл глаза. И снова возникло марево, но только на секунду. И к нему снова возвратился слух. Первым, что он услышал, были всхлипывания Светки и Гули. Николай открыл глаза — обычный ритм жизни, как и цветность, вернулись в своём первозданном виде.