— Ладно, не парься. Теперь вы, двое оставшихся, — посмотрел он на парня, сидящего крайним справа.

— Александр Завьялов, дзюдо, синий пояс, — он слегка привстал как бы в приветствии, — Родители живы, мать — тренер по дзюдо, отец военный. В анкете указано.

Андрей сверился с анкетой, всё верно: Завьялов-старший — капитан Службы Безопасности Саратовского анклава.

— Где жить собираешься: дома или в казарме?

— Где прикажут.

— Это хорошо. А ты? — Андрей поднял глаза на оставшегося не опрошенным чудика.

Выглядел парень, и правда, «авангардно»: зелёные джинсы с дырками, жёлтая рубашка-поло, на шее красная бандана. На голове абстракция типа «папа не горюй»: левый висок выбрит, справа половина волос красная, половина синяя. И где только краску нашёл в такое время? Для полноты образа раздолбая не хватало только жевательной резинки во рту. Впрочем, двигался «чудик», пожалуй, лучше всех остальных отобранных Андреем ребят.

— Дмитрий Соловьёв, дзюдо, коричневый, — он демонстративно подёргал себя за мочку уха с серьгой. — Отец — начальник Службы Безопасности нашего анклава. Мать ушла от нас к попам, но вроде жива, — за некоторой бравадой чувствовалась злость и непокорность.

— Как же ты с такими взглядами до коричневого пояса дошёл?

— А он не дошёл, его на верёвке привели! — расхохотался «синий пояс» — В смысле, ему давно чёрный светит, но он у нас «протестный электорат». Если бы не моя мать, его бы всё-таки выставили.

— В принципе твой уровень тянет на моего зама, но вот «протестный электорат»… Не зассышь убрать эту всю хрень?

— Да чего там сложного? Подумаешь, теорема Пифагора… — усмехнулся Димка — обреюсь наголо и все дела.

— Ого, какие ты у нас слова знаешь?

— А у него мать училкой математики была, пока на религии не свихнулась… — опять влез Сашка, а Димка показал ему кулак, — Ой, да ладно, а то никто не знает!

— А, кстати, что у вас здесь так много на религии повёрнутых?

— Да тут их целый шалман… Сорян, община в Юбилейном, — так же легкомысленно продолжал Завьялов и, поняв, что Андрей не в курсах, пояснил, — это район такой, вернее, раньше был посёлок, но теперь он посреди города. Там шишки разные селились, а во время Чумы туда повёрнутые на этом деле забились и отгородились ото всех.

— Так у вас здесь есть христолюбы? — помрачнел Федотов.

— Не, скорее какая-то другая секта… хрен поймёшь, как называется. Вроде, «Истинный Путь»

— И как вы с ними уживаетесь?

Ответил, как ни странно, Соловьёв: