— Ты о чём? — гнев Ермолаева-старшего сменился недоумением. — Вы чем тут занимаетесь? — спросил он более спокойным тоном.

— Товарищ генерал, провожу обучение командира взвода юнармейцев обращению с оружием. АКС-74у мы закончили, сейчас проходим пистолет Макарова.

— Так вы оружием занимаетесь? — на Ермолаева смешно было смотреть, такая озадаченная растерянность читалась на его лице.

— А чем ещё мы должны заниматься, товарищ генерал? — нарочито официально ответил отцу Илья. — Вы же запретили командирам рот помогать мне? И к кому ещё мне было обратиться, как не к своему коллеге? У нас, юнармейцев, один за всех и все за одного. Вика помогает мне разобраться с оружием, а я занимаюсь с её взводом физподготовкой, пока она работает переводчиком у американцев. Что не так?

— Тьфу ты… твою мать…кхм, извини, Звягина, — в сердцах сплюнул генерал. — Ну, Белов, ну… слова есть, только одни нецензурные… ведь это он мне сказал, что Илья пошёл к тебе, Вика. Вечером, пока Ефимов куда-то ушёл.

— Дядя Коля знает о том, что Илья должен был прийти. Более того, он одобрил моё желание помочь однополчанину. Боевое братство — это…

— Всё ты правильно делаешь, девочка. А он руки не распускает? — ухмыльнулся Ермолаев, кивая на сына.

— Вот эти? — она нарочито взяла за кисть Илью — В смазке? Как вы себе это представляете, товарищ генерал?

— Тьфу ты…

— И у меня сегодня был трудный день — столько обучаемых…

— Да уж наслышан, — улыбнулся генерал. — Опять американцев на место поставила.

— Я никого никуда не ставлю, товарищ генерал, а просто объясняю нашу политику. Так, как я её представляю себе.

— И правильно представляешь, раз Белов аж кипятком… того-этого… ну, ты поняла?

— Поняла, — улыбнулась девушка.

— И с моим оболтусом построже…

— Товарищ генерал, разрешите вопрос? — от её улыбки не осталось и следа.

— Спрашивай.

— За что вы так НЕНАВИДИТЕ своего сына? Я потеряла своих родителей… дядя Коля — очень хороший человек, заботливый, внимательный, но он НИКОГДА не заменит мне ни маму, ни папу. А у Ильи есть родной отец, но вот беда — тот везде вставляет палки в колеса сыну. За что? Если Илья раньше был раздолбаем, так мы все были другими. И все резко поменялись после Чумы. А кто не поменялся, тот давно уже бродит в шоколадном загаре или лежит в сырой земле. Мы стали другими, понимаете? И к старой жизни возврата больше нет!

— Умыла старого чёрта… — вздохнул Ермолаев-старший.

— Вы не чёрт и не старый, но…только те, кто потерял своих родителей, понимают всю горечь этой потери… когда нет рядом ни одного родного человека… — она отвернулась, отчаянно пытаясь не заплакать.