С отцом я уже поговорил, мать тоже успокоил.

Всем скормил одинаковые байки.

Я и представить себе не мог, что наиболее трудным окажется для меня разговор с отцом Даши. После всех пар, допов и беготни на полигоне у меня освобождалась часть вечера. Теперь я числился консультантом дома Романовых и имел полное право забить на тайную канцелярию. Табельное оружие пришлось сдать вместе с ксивой, казённой сим-картой и боезапасом. Подписать очередную бумажку о неразглашении. Справившись с этой задачей и ощутив запах пусть и относительной, но свободы, я решил нанести визит вежливости будущему тестю. Даша меня любит, её позиция ясна. Что касается пожилого аристократа, то он наверняка видит то, что произошло на Рауте, в несколько ином свете.

А, значит, простым коньяком не отделаешься.

Благодаря Даше я выяснил, что Игорь Игнатьевич обожает экзотические сорта чая. А что может быть экзотичнее сортов, выращенных в запорталье? Пришлось заскочить в «Заварку» — весьма специфический магазинчик на Невском. Консультант помог выбрать интересный травяной микс с Моноземли. Жестяную коробку упаковали в фирменный льняной пакет и содрали с меня столько денег, что можно было бы опоить пуэром целую группу студентов Магикума. Продлив с телефона срок аренды «торнадо» ещё на один день, я отправился к дому своей возлюбленной.

Даша, разумеется, сделала вид, что удивлена, хотя этот визит мы спланировали вместе. Если Вешенский о чём-то и догадался, то виду не подал, а привезённый подарок явно пришёлся мужику по душе. Немного поворчав, что не предупредили, а где коньяк, и нет ли желания подраться на керамбитах, Игорь Игнатьевич таки пригласил меня к столу, официально заявил, что не сердится и угостил довольно вкусным ужином. Отправив дочь за семейными фотоальбомами, что выглядело совсем уж старомодно и надуманно, Вешенский сходу заявил:

— Что у тебя за игры, сынок?

Я открыл рот, чтобы нанести пурги про спецслужбы, но меня прервали.

— Щит императора мёртв. Новость уже распространилась. Не говори, что не в курсе. Фискалы меня допрашивали, перерыли весь дом. Твоего деда сутки продержали неизвестно где. Не вешай мне лапшу, мальчик. Ты что-то заранее планировал в Петергофе, затем попался и заключил сделку. Не знаю, на каких условиях. И знать не хочу. Мне за дочь страшно. Ты гораздо опаснее своего отца. И я начинаю сомневаться в правильности своего выбора.

— Это можно понять, — согласился я.

— Но правды я не услышу.

— Правда упакована в такие грифы, Игорь Игнатьевич, что даже думать о ней не начинайте, — отрезал я. — Скажу так. Есть опасность, которая угрожает нашей стране. Большая опасность. И мне приходится во всём этом участвовать. Я испытываю нежные чувства к Даше... и не хочу её в это впутывать. Если решите, что без меня будет спокойнее — я исчезну из её жизни.