Без четверти два мы въехали в последний портал.

И вынырнули в шикарном курортном посёлке под названием Бостери. Ну, шикарным этот посёлок можно назвать летом, а мы припёрлись сюда в ноябре. Горы побелели, все улочки заметены снегом. Большая часть гостиниц и пансионатов закрыта. «Чёртово колесо» застыло, прервав свой извечный кругооборот. Побелели распорки аттракционов, сиротливо поскрипывают цепи на каруселях.

Дорога, по которой мы ехали, обледенела, так что Волкову пришлось максимально сбросить скорость. У меня возникло ощущение запредельного одиночества — ни машин, ни людей. Только корпуса однотипных санаториев и пансионатов, врубивших ждущий режим.

Слева от нас ярился Иссык-Куль.

На побелевшую береговую линию набегали невысокие валы. Пляж превратился в заснеженное поле, променад замело, лавочки покрылись сугробами. К дороге, по которой мы ехали, вплотную подступали территории пансионатов, сплошь покрытые вечнозелёными пихтами и соснами. Встречались и частные гостевые дома, к одному из которых мы сейчас направлялись.

Я бросил взгляд на далёкие горы.

Хребты Северного Тянь-Шаня казались приземистыми и неказистыми, вдобавок их вершины тонули в серой мути навалившегося на посёлок циклона. Я знал, что это иллюзия. Просто до гор нужно доехать, а там путешественника ожидает совсем иная картина...

Волков свернул с главной дороги на узкое ответвление, вжавшись в щель между заборами двух санаториев. Мы проехали по неровному, в выбоинах, асфальту метров двести, и остановились напротив массивных кованых ворот, утопленных в двухметровый забор из белого кирпича.

— Звони, — сказал следак.

Я выбрался из тёплого салона в пронизывающий до костей ад. Ледяной ветер, налетевший с гор, заставил поплотнее укутаться в пальто и пожалеть о перчатках, оставленных на переднем сиденье.

Никакого домофона у ворот не наблюдалось.

Только электрический звонок и камера.

Стоило мне нажать на кнопку, как над головой вспыхнул красный огонёк, и камера с лёгким гудением развернула недремлющее око в мою сторону. Самого звонка я не услышал. Ворота никто не спешил открывать.

Возвращаюсь в машину.

Грею продрогшие руки.

— Они знают, что мы приехали?

— Да, — последовал холодный ответ. — Мы сообщили.

Минуты через три ворота скрипнули и начали медленно отворяться. До моего слуха донеслось гудение сервоприводов. Выражение лица фискала оставалось неизменным — дескать, всё идёт по плану. Канцелярский раритет вкатил на подъездную дорожку, под колёсами захрустел гравий. Буквально через пару десятков метров мы вырулили на обширное каменное пространство перед домом. Бетонные плиты, аккуратный бордюр, чугунные фонари — невысокие, метра в полтора. Наш автомобиль был единственным на этой парковке. Леший сюда пешком, что ли, притопал?