ЭТНОС. Часть первая — "Парадигма"

ЭТНОС. Часть первая — "Парадигма"

Ретроспекция

Ретроспекция

Два года назад

* * *

— Как в старые добрые, да? — комментирует Слон, глядя на море сквозь стакан. О стекло позвякивает лёд. Так мир, наверное, выглядит лучше.

— Они никогда не были «добрыми», Слоняра, и ты это отлично знаешь.

— Просто ты унылый депрессивный мудила, Докище. Как минимум, снова можешь пить, разве плохо?

Я тоже звякаю льдом в стакане и смотрю сквозь него на море. Да, определённо лучше.

— Снова старый добрый виски и снова старый недобрый Док, — комментирует Слон. — Пока ты был пацаном, мне всё время хотелось выдрать тебя ремнём. В таком маленьком объёме концентрация твоей говнистости была невыносимой.

— Теперь ремень считается непедагогичным. Кроме того, постареть на сорок лет за месяц было тем ещё удовольствием. Странно, что я никого не убил.

— Ага, особенно этого рыжего синеглазого говноеда. Хорошо, что Нагма не в него пошла. «Ой, доченька, дай папочка тебя поцелует! Уй, доченька, зачем же по яйцам?» — передразнивает он.

— Да, подросла девочка. Держите семеро.

Нагма внезапно, как специально ждала, ударилась в предпубертат — вымахала, пустив весь рост в конечности, шею, нос и подбородок. И стала похожа на нескладное белобрысое буратино. Вместе с детской очаровательной округлостью черт гормоны смыли её покладистость. Теперь по дому ходит на длинных не по росту ногах колючее задиристое существо, имеющее своё мнение по любому вопросу, ни в грош не ставящее чужое и начавшее подсчёт поголовья первых прыщей.

Обожаю её.

— А что твоя неслучившаяся супруга? Мать почти твоей дочери?

— Анахита? Ну, Калеб сказал Нагме, что у них всё ещё любовь-любовь. Но глазки у него при этом бегали даже сильнее, чем обычно.