— А чего сразу «Слон»? Не, Докушка, на зарплату педиатра ты этот колхоз не прокормишь. А наш бизнес, сам знаешь, хлопотный, но прибыльный. Тут ко мне, не поверишь, такие интересные ребята подкатили! Так вот, они предлагают — сядь покрепче…

— Слон, — перебил я его.

— Чего?

— К чёрту подробности! Когда выдвигаемся?

— Ну, пока народ наберём-оформим, пока снарягу… Стоп, так ты согласен? Реально? Я думал, тебя теперь не вытащить. Будешь нянчить внука, медленно, но верно впадая в сентиментальный маразм.

— Я и сам так думал. Но обстоятельства изменились.

* * *

— Нет, то, что она моя дочь, не делает её корректором, — объясняет мне рыжий Калеб. — Это работа, а не свойство.

— Уже легче, — киваю я.

— А вот и нет, — спешит меня расстроить «билохический» отец Нагмы. — Нам не зря запрещено иметь детей. Мы, «катализаторы коллапса», в особых отношениях с Мультиверсумом. Однажды мы уже погубили свои миры.

— Миров много.

Мне несимпатичен Калеб, и я борюсь с желанием ему нахамить.

— Может быть, мы действительно проводники воли Ушедших. Не знаю. Но наши дети — живые фрактальные бомбы, это факт.

— Настолько плохо?

— Думаешь, я первый, кто однажды пренебрёг гондоном и не уследил за последствиями?

«Не уследил за последствиями того, что ты гондон», — хочу сказать я, но сдерживаюсь. Мне уже не шестнадцать.

— Сколько у нас времени?

— Год. Месяц. Неделя. Кто знает? Нагма растёт, но уже очень сильна.