— Дмитрий удочерит. Алька уже над ней кудахчет, как ненормальная. Окситоциновое умиление. А ты всерьёз настроен с Лиранией?

— У неё отличные задатки и немеряно злости, а у меня больше нет Змеямбы. Марксман из неё уже неплохой, постепенно и снайпера выращу.

— Так ты опять собираешь команду? — задал я вопрос, который весь день незримо витает в воздухе.

— Да, Докище. Хватит мне слоняться. Да и Джабба так извелась, что аж похудела.

— Она жива ещё?

— Я же говорил, она нас всех переживёт. Сидит на базе, делает переучёт недоукраденного, поднимает списки личсостава, связывается с теми, кто хотел продолжать, ну и прочая кадровая бухгалтерия.

Слон взболтнул в стакане лёд, посмотрел через него и сказал:

— Да, хорошо у тебя тут. Правильно я тебе этот дом подогнал.

— Продал!

— Ну, продал. Зато как под тебя строили. Море, пляж, вот это всё…

— Слоняра, не жуй хобот, — вздохнул я. — Ты же не выпить сюда за тридевять миров тащился.

— Не, ну и выпить тоже…

— Слон!

— Ладно, пусть это будет сказано вслух. Докище! Ты, конечно, мрачный ушлёпок, вечно влипающий в неприятности, но чёрт меня дери — возвращайся в команду! Хрена тебе тут сидеть? Я ж тебя знаю, ты в этой поликлинике взвоешь через полгода, как волк на луну! Или хуже того — найдёшь на жопу приключений, как в прошлый раз. Не выяснили, кстати, кто в тебя стрелял?

— Нет, глухо. Местный полицеймахер клялся, что землю рыли, но не откопали ни хрена.

— Вот видишь! — воодушевился Слон. — Да тебя вообще без присмотра нельзя оставить! А что у тебя семья — не беда. Димка теперь парень женатый, почти детный, никуда от своей зазнобы не денется, есть кому приглядеть.

— Факт, — соглашаюсь я, — Оньку уже в школу пристраиваем. Тут есть одна репетиторша, к сентябрю подготовит.

— Тем более! Дети, школа, расходы! Одних колготок, небось, вагон нужен! Или что там теперь носят дети? Стринги?

— Слон!