— Да кто же спорит-то. Всё катится к чёртовой матери с присвистом.

— Похоже на то...

— В сторону!

Серебряков и Райн одновременно отпрянули к переборке, пропуская мимо себя медиков с очередными носилками. Том заметил, что один из них прямо на ходу подключал раненого к капельнице.

— Слушай, Том, — Сергей проводил медиков потемневшими глазами. — У меня есть вопрос...

— Я не знаю, — произнёс Том, поняв о чём именно хочет спросить его Серебряков. — Хотел бы сказать, что всё будет отлично, но ты и сам всё видишь.

— Ага. Видеть то я вижу. И это мне чертовски не нравится.

Прозвучал предупреждающий сигнал и красные огни на шлюзе сменились на зелёные.

Створки шлюза раскрылись в стороны, открывая трёхметровый тоннель перехода, по которому практически сразу же стали перебираться люди. Осторожно, стараясь не делать лишних движений, они пробирались через зону нулевой гравитации, помогая раненым и тем, кто не мог двигаться самостоятельно.

Свободные люди поблизости тут же бросились к ним на помощь, вынося раненых, и помогая членам команды «Стойкого». Том увидел, как трое из них осторожно придерживая руками тело товарища, передали его в руки десантников «Гавриила». Взгляд Райна зацепился за висящие в воздухе в переходе капли крови. Алые шарики вращались в нулевой гравитации и медленно плыли в пространстве. Стоило им пересечь невидимую границу, за которой начинало действовать поле искусственной гравитации «Гавриила», как они тут же падали на палубу, расплываясь по ней кровавыми кляксами.

Последним человеком, прошедшим через тоннель перехода, оказался сам Масатоми Кимура. Капитан «Стойкого» выглядел ужасно. Голова и левый глаз замотаны бинтами, через белоснежность которых в паре мест уже проступали красные пятна. На левом боку Том заметил оранжевую герметизирующую повязку, кем-то наспех приклеенную. Кимура осторожно перебрался из перехода на палубу «Гавриила», припадая на левый бок.

И всё же, даже не смотря на эти раны, Том почему-то был уверен в том, что выражение боли на лице коммандера имело совсем другую причину.

Заметив подошедшего к нему Райна, Масатоми выпрямился, насколько позволяло ему его состояние.

— Сэр, экипаж снят с корабля в полном объёме.

На последних словах голос Кимуры дрогнул. Сняты были только живые. На то, чтобы разбирать завалы и доставать трупы погибших просто не было никакого времени.

— Мне жаль, Кимура. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

— Если бы нам только дали время, уверен, что мы смогли бы почить...

Масатоми вдруг замолчал и покачал головой.

— Я всё понимаю, сэр. У нас нет другого выхода.