– Я вижу верхушку штурвала поверх крыши, – сказал француз. – За ним никто не стоит.

– Кажется, на корабле никого нет, кроме этого капеллеанина, – заметил Фогг. – Очень странно. Но, без сомнения, этому есть объяснение. Судя по всему, это бригантина. И она идет правым галсом.

– Прошу прощения, сэр?

– Ветер дует с правой стороны. Кливер и паруса фок-мачты подняты, чтобы судно шло правым галсом. Корабль направляется на запад.

– Кливер? Фок-мачта, сэр?

– Передние паруса. Те, что находятся на носу корабля. Два средних паруса, треугольной формы, прикрепленные к длинной балке, торчащей из носа корабля. Нижний фор-марсель – второй снизу парус на фок-мачте – похоже, тоже был поднят, но оказался порван, скорее всего, ветром. Фок и верхний фор-марсель отсутствуют. Полагаю, их сдуло с рей. Грот стаксель – самый нижний из трех треугольных парусов, закрепленный между двух мачт – опущен. Он лежит на крыше бака. Задние паруса убраны. Все остальные – свернуты, даже косые паруса. Главные дирик-фалы, канаты для спуска и подъема парусов, все порваны. Многие просто отсутствуют. Прежде чем поднять все паруса на грот-мачте, придется заняться починкой фалов. Волнение на море сильное, но корабль почти не рыскает, то есть не отклоняется от заданного направления. Впрочем, мы сможем заняться изучением корабля позднее. Я рассказываю вам все это, чтобы вы имели представление, что делать после того, как я вернусь.

«Только я все равно почти ничего не понял», – подумал Паспарту.

Фогг, сжимая в руке револьвер, вошел в каюту. Открытая дверь пропустила внутрь немного света. В носовой части был иллюминатор, закрытый куском парусины, закрепленной на рейке, которая была приколочена к переборке. Пол оказался сырым, хотя стоячей воды не было. Возможно, это случилось из-за дождя или сильного волнения на море. Еще там были часы без стрелок, прибитые вверх тормашками двумя гвоздями к переборке. На столе находилась грифельная доска и подставка, которую моряки называли «штормовой планкой» – она удерживала тарелки, чтобы те не соскальзывали. В подставке были тарелки, но Фогг не нашел ни еды, ни напитков. Не обнаружил он также ножей и вилок. Кусок парусины, который, вероятно, использовали вместо полотенца, был накинут сверху на подставку.

Фогг также заметил печь и лампу, раскачивавшуюся из стороны в сторону.

Он посмотрел на грифельную доску, которую, скорее всего, первый помощник капитана использовал для кратких записей, пока он находился на борту.

«Ч» – означало часы, «У» – узлы. И хотя там была обозначена дата – понедельник двадцать пятое, речь явно шла о морских, а не о гражданских сутках. День должен начинаться в полдень двадцать пятого числа, а не в полночь. Двадцать пятое число на корабле должно было закончиться в полдень двадцать шестого, после чего в море наступило бы двадцать шестое ноября.