Она пришла, пока я был погружен в грезы. Ко мне спустился павлин с лицом женщины. Размах ее крыльев был больше моего роста, а яркая расцветка выделялась даже в темноте.

– Я сильно рискую, явившись сюда, чтобы тебя найти, – сказала Саран.

Какое мне дело до того, чем рискует эта птица?

– Что тебе нужно?

– Я хочу, чтобы ты отправился в Святую Зелтурию, где будешь учиться и станешь тем, кем должен стать.

Я рассмеялся.

Саран расправила крылья и накрыла меня ими, как плащом. Впервые за многие дни в меня проникло тепло. Но не только тепло… Через несколько секунд я уже не испытывал ни голода, ни жажды. Даже перестало тошнить от металлической воды. Сердце затрепетало с новой энергией, как и легкие, и мышцы; я ощутил небывалый прилив сил.

И все же меня это разозлило до безумия.

– Если ты можешь это сделать, почему не спасла Сади?

Саран уставилась на меня пронзительными рубиновыми глазами.

– Не нужна мне твоя помощь, – сказал я. – Я не поеду в Зелтурию. Лучше медленная смерть, чем стать вашей пешкой, пешкой любого правителя, бога, ангела или джинна. Пошли вы все куда подальше.

– Тебе нет необходимости говорить, – сказала Саран мягким материнским тоном. – Я чувствую твое сердце, как свое собственное. Ощущаю твои страдания и знаю, насколько они велики. Вот почему ты должен поехать в Зелтурию. Обучение освободит тебя от суетного. Ты не будешь нуждаться в пище, воде и сне. Любовь, ненависть, горе – от всего этого твое сердце освободится. Ты достигнешь фанаа – полностью избавишься от своего «я». Разве это не лучше, чем умереть здесь?

Хотел бы я родиться таким, ничего не чувствовать и никого не любить. Но даже Вайя говорил, что кое-что чувствует. Хотя он этого и не показывал, мы были ему небезразличны. Лунара – совсем другое дело. Обучение сделало ее совсем холодной… По крайней мере, до самого конца, когда она, кажется, снова меня полюбила. Прямо перед тем, как я ее заколол.

Сади упоминала, что я останусь юным и буду смотреть, как стареют те, кого я люблю. Но они так и не постареют, потому что я не сумел их уберечь. Был бы я настоящим магом, никогда не позволил бы Ираклиусу взять меня в плен и тогда, может быть, защитил бы Сади. Защитил бы всех.

– Что произошло в Костани? – спросил я.

– Некоторые погибли во время панического бегства, но все, кого ты знаешь, целы.

– Это я всех убил.

– Да, но спас ты гораздо больше людей. Ты убил апостола Хаввы. – Саран сменила мягкий материнский тон на стальной тенор королевы. – Врата к Кровавой звезде не откроются, и мир не услышит ее песню, вызывающую безумие. Ты спас всех нас.