То, что Ноа оказался прав, они узнали уже на ярмарке.

Пестрая, шумная орава душ живой лавиной наводнила город Навь, всюду сея музыку, веселье и радость. Смешаться с толпой не составило труда. К тому же ребята были одеты по моде этого измерения.

Разноцветные огни и гирлянды, еда и сласти, торговцы и шуты привлекали внимание и создавали непередаваемую атмосферу праздника. Деревянные дома были украшены лентами, ларьки – цветами и диковинными вещицами. Каждый стремился что-то купить, продать или просто посмотреть.

Постоялый двор был полон, но Шейдам это было на руку. Где, если не в толпе, узнавать информацию из первых уст?

Иллиас, как оказалось, был в этом даже слишком хорош. Его дружелюбие и милая улыбка притягивали к себе людей, хоть разрез глаз и кожа выдавали в нем чужака. Однако очарование, льющееся из этого дималита, затмевало все.

И вот они уже сидели за дубовым столом с купцами, слушая их байки. Совсем недавно мужчины перебрались из Явиграда сюда и теперь сбывали здесь свои товары. За столом оказались и местные, которым тоже было что поведать товарищам по труду.

– Это воистину кошмар, – тяжело вздохнул купец Вяцлав. Его одежды украшала богатая вышивка, а в Навь он прибыл вместе со своими тремя сыновьями. Те веселились за соседним столом, поглощая еду и напитки с другими молодыми сыновьями купцов. – Вот и настал день, когда я полностью разделил ваше негодование и ужас. Моя дочь, моя нежная Снежана, сбежала из родного дома!

Он с силой обрушил свой кулак на стол. Тарелки и кружки подскочили.

– Куда это? – поинтересовался седеющий Краснобор. – Неужто к колдуну?

– К нему самому! Ух и разгневались мы с сыновьями, когда узнали! Жена весточку послала, не успели мы и двадцать миль отъехать от родного Явиграда. Ишь что удумала: отец с братьями покинули дом родной, и она сразу к нему! Возвернуть надо бы, да не знаем, где искать пропащую. Отправил своих лучших молодцев, да толку мало: провалилась Снежана дорогая как сквозь землю. А ведь с виду даже и не сказать было, что ее кто охомутал! Приветливая, нежная, ласковая доченька. Только семнадцать стукнуло, а она уже к нему, окаянному, в лес убежала!

Горе страдающего отца передалось и остальным сидящим за столом. У многих пропал аппетит, но только не у Ноа: тот продолжал насыщаться за чужой счет. Иллиас, сидевший по другую руку от Рэйны, внимал словам купца. Сама Рэйна тоже полагала, что эта информация давала им зацепку по Кошмару.

– Уверен, что девица к колдуну сбежала? – прищурился Краснобор.

– Верно, аль жених у нее был иной? – встрял в разговор бородатый Кузьма.