- Да, хотя и не хочется снова терять воспоминания.

- Забавно, в детстве мечтала об отношениях как у Эрика и Ариэль, а получила… как у Джокера и Харли Квин.

Она ощутила, как Эфо улыбнулся, и впервые за время их совместного путешествия почувствовала его эмоции. Радоваться, правда некогда, Катя извлекла на свет детонатор. Сколько раз она так делала уже и не сосчитать. Из-за влияния дара Мака, они синхронизированы с теперешней версией Махарат и откаты из будущего на её личность никак не влияли.

- Ведьма откатиться практически в критическую точку…– вздохнула Катя. – Заставим старушку паниковать.

- Ты уверена, что она здесь?

- В соседнем купе, готовиться споры распылить, – отвечала Катя, все-таки повернувшись к Эфо и погладив его по лицу. – Хоть она и хранитель, но все-таки обычная смертная. Она вынуждена, как и мы действовать скрытно, но к счастью для нас: сама Махарат не видит будущего.

Эфо поцеловал её ладонь.

- Так много хочется сказать, и так мало времени… - вздохнула Катя.

- До следующего отката, дорогая.

- До следующего отката… – улыбнулась она ему в ответ и нажала кнопку…

Эпилог

Эпилог

Ночную тишину разорвал испуганный женский крик:

- Разбойники!

После крика в дверь постучались. Пётр Иванович отложил книгу и удивленно подошёл к двери, прислушиваясь к звукам извне. Вряд ли бы разбойники стали стучаться. Уж не показалось ли. Но нет, стук повторился.

- Дедушка, открой, пожалуйста, – донесся женский голос.

Пётр Иванович сам не знал, что его больше удивило: её спокойствие или же что говорила она на русском языке.

И пока на улице творился беспредел, стоящая на пороге рыжая девушка сохраняла хладнокровие. Она прошла мимо удивленного Петра Ивановича, извлекла из буфета сбитень, неведомо откуда зная, что он там. Довольно уверенным жестом незнакомка открыла бутыль и разлила по чашкам.

- Извини, что без разрешения, мне только что Махарат голову оттяпала. Еще фантомная боль не прошла.

Пётр Иванович едва мимо стула не приземлился. Незнакомка сидела, пила и массировала виски. Затем ничего не сказав, она коснулась его висков. Воспоминания мягко вернулись на место. Со стороны Петра Ивановича не последовало ни истерик, ни криков, просто вернулась прежняя личность.