Сразу после строительства деревни колдун заключил договор с лесом, из-за которого Резцы и прозвали проклятой деревней.

С появлением договора селян от любой беды и невзгоды защищали невидимые и страшные силы леса – хранители. Но у всего имелась своя цена…

***

Ночную тишину разорвал испуганный женский крик:

- Разбойники!

Живший на окраине деревни возле дороги колдун Пётр Иванович со вздохом сожаления закрыл большую книгу. Громкие крики раздражали и мешали ему сосредоточиться, но он не покинул тёплое убежище навстречу глупцам, решившим, что у них со смертью уговор.

Хотя это было первое за девять спокойных лет нападение, Пётр Иванович считал, что лучше дождаться действий хранителя. Он подошёл к печи погреть страдающую от долгого сидения и ноющей боли спину, а заодно посмотрел в окно на мерцающие огни факелов и отблески оружия стремительно приближавшихся к деревне бандитов.

- Уходите, пока целы! – закричал третий по счету староста деревни Екимир, бесстрашно преградивший дорогу разбойникам. – Здесь вас ждёт только смерть!

Но ответом ему были глумливый смех и оскорбления.

Пётр Иванович покачал головой. Кого Екимир пытался образумить? Глупцов и лентяев, обделённых умом и живущих за счёт разбоя. Когда они поймут, что угроза старосты не просто слова, будет слишком поздно. Но наивный селянин ещё несколько раз попытался предотвратить беду. Однако его убеждения не имели никакого результата – разбойники считали посмевшего выступить против них деревенщину безумцем.

На улице раздался первый истошный крик, оборвавшийся булькающим хрипом. Пётр Иванович закрыл глаза и зажал уши. За долгие годы жизни к смерти он так и не привык.

Пётр Иванович мысленно перебирал имена самых кровавых хранителей, которые могли сменить прошлым вечером доброго синего Жахо. Вывод напрашивался неутешительный.

«Только бы не он. Только не он» - повторял про себя Пётр Иванович, боясь даже в мыслях назвать жестокого духа по имени.

Когда последний крик оборвался, в дом колдуна без приглашения и стука вошёл поникший Екимир, принося с собой запах дыма и крови. Пятидесятилетний староста, казалось, за одно мгновение постарел на несколько десятилетий.

- У тебя ещё остался сбитень, Пётр? – прошептал Екимир, присаживаясь напротив колдуна и проводя рукой по светлой бороде.

Без единого слова Пётр Иванович отыскал припрятанную в покосившемся от времени буфете бутыль и поставил на стол, затем разлил по глиняным кружкам тёмный травяной напиток. Староста пил долго и много, но колдун его не торопил – он видел, как тряслись у односельчанина руки и какой чудовищный ужас застыл в карих глазах.