— Го к центру, — мой алчный тиммейт наконец выбрал себе всё самое лучшее и готов к подвигам. А я-то всегда к ним готов.

— Го, — прыгаю на мотоцикл, или как он тут называется, и шурую в центр карты. Электротапок пыхтит на своём неповоротливом монстре где-то позади. Ещё бы — всадил всё в защиту, теперь мучается. Я ему про баланс сто раз толковал, но он же тут самый умный.

Сбоку прилетает очередь, я на рефлексах маневрирую и слетаю с мотоцикла. Придурок, который меня подбил, даже не прячется — настолько уверен в победе. Но это мы ещё посмотрим, чувак!

От всей души швыряю в него светошумовую и, пока он не прочухался, заливаю струёй огня. Этот готов. И на что он рассчитывал с таким шмотом?! Даже взять нечего.

Осматриваюсь по сторонам — пока я тут развлекался, кто-то кого-то уже порешил. Теперь на карте трое — я, Электротапок и неизвестный чел.

Ничего, сейчас познакомимся.

Замечаю смазанное движение в окне соседнего дома. Ага, на ловца и зверь бежит. Но ещё быстрее бежит Электротапок, который наконец-то меня догнал и жаждет нанести последний удар. Без понятия, почему для него это важно, но если уж ему так хочется…

— Мой! Я добью! — радостно орёт напарник и чешет прямо к врагу, не пытаясь скрываться и выхватывая лицом редкие пули. Ну, твой так твой, если ливнуть не успеет.

Не спеша иду следом, чисто для подстраховки.

И вдруг перед глазами будто взрывается солнце. Разрывая уши, бахает гром. Что за нах?!

Продираю глаза и понимаю, что стою на лужайке в городе, по которому только что бегал с Электротапком. Да не в своём персе — у меня вообще-то кибервалькирия с пятым размером! — а какой есть: в одних трусах, босой, небритый и лохматый, как чёрт после спячки.

Пока я озираюсь по сторонам и пытаюсь сообразить, на каком я свете, сзади раздается щелчок затвора. Весомый такой, серьёзный. Как настоящий.

Медленно, будто муха в меду, разворачиваюсь на звук и вижу бездонное чёрное отверстие в стволе, внутри которого уже закипает огонь.

Короткая вспышка — и чернота.

* * *

Сквозь вату, заложившую уши, пробиваются невнятные причитания. Голос незнакомый и раздражающий, явно мужской, но визгливый и осипший, будто его обладатель долго орал. Возможно, всю свою жизнь.

Пытаюсь поднять веки — бесполезно, они как свинцовые. Ни руки, ни ноги тоже не двигаются. Даже мысли в голове текут медленно и лениво, будто разом превратились в кисель.

Что вчера было-то? Я ведь из дома даже не выходил. Или выходил?

Пытаюсь вспомнить — и тут же лёгкий звон в голове перерастает в буханье кузнечного молота, причём хреначит он прямо по моей черепушке. В желудке, оказывается, всё это время леденел тяжеленный камень, а во рту явно пробегала стая кошек.