А еще нужно было хотя бы пытаться делать все тихо, поэтому Харуми прокусила себе губу.

– Ты… доволен?

– Не знаю, – честно сказал Ярослав. – Да, наверное. Скорее опустошен… во всех смыслах. Я… не ожидал, что все будет… так.

– Да уж, в женщинах ты разбираешься намного хуже, чем в торпедах, я это заметила. – Доктор открыла шкафчик и достала пару остро пахнувших спиртом салфеток. – На, руки протри… уверенный пользователь торпедного вооружения. И ширинку застегни.

– Угу. Кстати, что ты там начала говорить, до того как мы…

– Ох… я же… В общем, они смещаются.

– Ничего не понял, – признался фон Хартманн. – Кто и куда смещается?

– Ну… – Харуми вновь начала краснеть, – месячные. У всего экипажа… Понимаешь, есть теория… только теория и вроде бы даже опровергнутая… что у женского коллектива, находящегося в одном помещении в течение длительного периода месячные ритмы начинают синхронизироваться.

– То есть вы все будете… в одно и то же время?!

Ярослав живо представил, как он будет раз в месяц рапортовать в штаб, что его подводная лодка небоеспособна по причине… причине… Закончить мысленное составление радиограммы, после которой Хана Глубины наверняка прозвали бы как-то иначе, помешал ревун боевой тревоги.

– Командира в центральный!

На бегу фон Хартманн попытался убедиться, что все пуговицы хотя бы на брюках застегнуты в правильном порядке. С кителем было хуже. Впрочем, на встрепанный вид командира никто внимания не обратил: по боевым постам разбегались и более экзотично – или эротично – выглядящие девчонки.

– Ну что у вас опять стряслось?

– Акустический контакт! – Хотя Рио-Рита говорила вполне нормальным тоном, в наступившей после ревуна тишине казалось, что акустик почти кричит. – Дистанция девять миль. Одиночный, крупнотоннажный, быстроходный. Курсовой триста – триста десять, идет на сближение.

– На перископную. Малый ход. Приготовить аппараты с первого по четвертый. Рио-Рита, что со скоростью?

– Восемнадцать-двадцать узлов. Цель приближается. Поправка – цель двойная, большой корабль и эсминец. Курс прежний.

– Такой большой, а не на зигзаге, – почти ласково прошептал Ярослав, берясь за рукоятки перископа. – Лейтенант Тер-Симонян, введите данные для стрельбы. Четырехторпедный залп, угол три градуса.

До района, где фрегат-капитан ожидал встретить вражеский конвой, оставалось еще почти десять часов хода. И, похоже, в штабе кто-то пришел к тем же выводам, что и он, только сутками позже – судя по последним приказам, к «пузырю пустоты», как обозвал перемещающее по карте нечто фон Хартманн, стягивались еще четыре тактические группы, все, что нашлось у Империи в этом углу посреди океана. Несущийся напролом куда-то северней одиночный корабль в эту схему не вписывался, но размышлять об этом Ярослав даже не пытался. Раз уж боги решили подвести кого-то под его торпеды…