Задать следующий вопрос он уже не успел – дверь в каюту распахнулась. Такое обычно – хотя какое там «обычно», всего-то два раза – позволяла себе лишь Сильвия ван Аллен. Поэтому сейчас Ярослав изрядно удивился, увидев на пороге всего лишь Кантату, правда, заметно более встрепанную, чем обычно: волосы дыбом, полдюжины свежих дырок на форме и легкий дымок…

– Командир, молния!

– В смысле, тебя током ударило?!

– Нет… то есть да, – тут же поправилась Кантата, – ударило, но это я случайно за провод схватилась. А вам из штаба «срочно, лично в руки!».

– Угу. Может, сразу скажешь, что там?

– Командир! – возмутилась радистка, пятясь и таща за собой упирающуюся Верзохину, – там же ваш личный шифр…

– Угу.

После ухода девушек Ярослав еще некоторое время сидел, тупо разглядывая выщербины на двери, а заодно пытаясь понять, что за странный запах остался в каюте. Однозначно классифицировать его как «радистка подгорелая» не получалось. «Трофейные» из давешнего саквояжа конфедератские духи в гамме присутствовали в следовых количествах. Лишь серия приглушенных проклятий со стороны камбуза дала фон Хартманну подсказку – очередная попытка сделать дораяки закончилась… ну, продукт будет на любителя… кучкой угольков. Обидно, яиц-то осталось немного, а мёда вообще последняя банка.

Зато с шифровкой все оказалось просто и понятно.

«Сверхсрочно… особо секретно… фрегат-капитану фон Хартманну… принять командование над остатками состава тактических групп „Ронин”, „Пфальцграф”, „Шиш” и „Тать”. Атаковать и уничтожить… конвой противника».

Остатками! Ах вы, сволочи…

Ярослав отложил сломанный карандаш, посмотрел на ладонь – вроде обошлось без щепок под кожу. Щёлкнул зажигалкой, задумчиво глядя, как огненный язычок жадно пожирает сначала шифровку, а затем и листок из его блокнота. Как там было в довоенном шлягере? «Мы летим сквозь вечность, как осенний лист, в пламя костра». Песня была так себе, а вот певичка ничего так…

Потом он снова взял блокнот и принялся писать – торопливо и размашисто, словно боясь куда-то не успеть.

* * *

Кантата положила руку на ключ и, развернувшись к Ярославу, недоуменно спросила:

– А что мне передавать?

– Да что угодно, – пожал плечами фон Хартманн. – Главное, чтобы их радисты поверили, что у нас вышёл из строя «почтовый голубь» и они успевают нас зацепить своим пеленгатором… «гаф-гаф» или как он там. Хоть музыку.

– А что, это идея, – хихикнула Рио-Рита. – Такую передачу они будут расшифровывать до-олго…

Кантата молча кивнула, закрыв глаза… затем улыбнулась – и ключ в её руке словно бы ожил, выводя хоть и непривычную, но вполне узнаваемую мелодию. «Strawberries, cherries and an angel’s kiss in spring…»