– Если кто и опознает, – прошептала стоящая рядом комиссар Сакамото, – то решат, что мы тут окончательно рехнулись.

– Нет-нет, – так же шепотом возразил Ярослав, – наоборот, заподозрят еще более хитрый и коварный план имперцев и будут ломать головы, в чем же он заключался… Двадцать секунд, стоп!

Когда-то давным-давно… в начале войны молодой фон Хартманн искренне восхищался секретными имперскими гениями, придумавшими «Библию глубины» – кодовую книгу для коротких сообщений, позволявшую укладывать длинные рапорты в шифровку из пары десятков символов. Но те времена давно прошли – когда на эскортниках Конфедерации начали массово ставить «гаф-гафы», передавать в эфир целых два десятка секунд означало выкинуть над поверхностью большой и яркий транспарант «мы здесь!». Ответом на них стали «почтовые голуби», сжимавшие сообщения в цепочку миллисекундных импульсов. По-хорошему, ломаться там было нечему – в потрохах «голубя» прятался барабан с набором стержней, устанавливаемых в два положения и магнитный датчик. Но все же «голуби» время от времени ломались, и поэтому Ярослав был уверен, что конфедераты держат свои «гаф-гафы» наготове.

И если это не так, ему придется изобретать что-то еще! Вплоть до того самого транспаранта.

А пока оставалось только ждать.

– Есть сигнал от радарного детектора!

– Воздушный или корабельный? – быстро спросил фон Хартманн.

– Сейчас… – Кантата медленно провернула колёсико подстройки на несколько делений. – Сильный отклик… сигнал мощный… если самолет, то уже близко. Скорее корабль.

Ярослав с трудом удержался от улыбки. Наживка сработала, любопытная рыбка сунулась к червяку.

– А давайте проверим, – вслух произнес он. – Лейтенант Неринг, передайте в рубку, пусть включат радар.

Девы тумана: адвектива

Девы тумана: адвектива

Всё, что произошло в тумане, останется в тумане. В. Рокин, комиссар

Всё, что произошло в тумане, останется в тумане.

Одинокий самолёт вывалился из тумана без любых предупреждений. Молочная пелена словно раздалась в стороны, и к палубе ВАС-61 «Кайзер-бэй» скользнул хорошо знакомый силуэт. Один-единственный, уже без торпеды под корпусом… и совершенно не вовремя.

В кабине часто засверкал сигнальный фонарь.

– Кто? – бесстрастно спросил Такэда.

– Пшешешенко – Пщола, неполадки двигателя, – незамедлительно донеслось в ответ.

Такэда помолчал. Нужно отдать командиру должное, в лице он даже не изменился.