— Это, верно, костегложец, красногуб и вурдалак… — негромко, задумчиво сказал Денис, трогая носком сапога треснувшую вдоль кость, зеленоватую от мха. В нескольких шагах, утопая в сухостое, стоял старый деревянный крестик, безымянный, безобидный. Здесь, в дальнем уголке сада, слабо пахло сырой бузиной, прошлогодней травой и сгнившими за зиму яблоками. Стояла тишина, и голос Дениса канул в нее, не оставив следа.
В детстве Денис этих где-то услышанных строчек не понимал. Тогда ему казалось, что это три парня. Причем костегложец и красногуб представлялись относительно безобидными — ну, кости дело такое, их же необязательно выгрызать из живого тела; красные губы скорее защитная окраска, как у насекомых, которые хотят казаться опасными; а вот вурдалак, таящийся в тени, как бы третий лишний, казался маленькому Денису самым угрожающим. Жадное, урчащее слово как нельзя лучше подходило темной, сутулой славянской нечисти.
Чего вообще ему вспомнился этот стишок, Денис мог сказать абсолютно определенно: пока он ехал сюда, в Мужики, на автобусе — во имя всех богов, он не ожидал, что это будет оранжевый «пазик», и заходил в салон словно в дверь в детство, — всю долгую, тряскую дорогу играл шансон. И среди прочего попалась песенка про Ольгу, тайного агента в угрозыске. Больше всего Денису запомнился припев: «Подошел паренек симпатичный, парень в кепке и зуб золотой».
И вот тут ему тоже подумалось, что это разные люди. Симпатичный паренек, парень в кепке, ну и зуб золотой. Кто это такой — Денис не знал. Представлялось ему что-то вроде ходячего языческого идолища, а там кто знает. Денис не заморачивался, глядел в окно (выдерни шнур, выдави стекло) на лохматые апрельские лесополосы, размокшие поля с пеньками кукурузы и улыбался. В автобусах он все-таки ездил нечасто, и даже шансон не напрягал, а скорее веселил. А идолище он запомнил, чтоб потом зарисовать. В этот проект не пойдет, а потом, может, и сгодится.
Собственно, эти три персонажа маячили где-то сбоку сознания — мотив-то оказался клейкий, — а за ними, сразу, как Денис увидел крестик и кость, мигом появилась и другая троица. Уж чего-чего, а всякую нелюдь придумывать Денис был мастер. Рисовал он тоже неплохо и несколько лет назад попробовал работать концепт-артистом, да так и остался в игровой отрасли.
Денис улыбнулся своим детским воспоминаниям. У него вообще было хорошее настроение. А теперь, когда Ульяна уехала, так и вовсе. Благословенное деревенское безлюдье приняло его с головой.