Перед самым отъездом Ульяна присела на дорожку на лавочке.

— Если надо будет позвонить — выйдешь за ту окраину, на пригорок. Ты его видел, когда мимо ехал. Там берет хорошо, а тут, во дворе, — почти никогда.

— Оно и к лучшему, — усмехнулся Денис.

Подошел мужичок в пиджачке под курткой, в кепке и начищенных сапогах. Ульяна познакомила. Мужичок назвался Евсеем, Ульяна звала его дядя Еся.

Дяде Есе было за шестьдесят; он оказался ненавязчивым, но словоохотливым и с Ульяной водил дружбу, поскольку жил по соседству, через дом. Жена, как Денис понял, умерла два года назад, а поговорить с живой душой была охота.

Они с Ульяной покурили, Денис отказался — он пытался бросить.

Потом появился «пазик», дополз до них, покачиваясь в особо крупных рытвинах.

— Ну не закрывай погреб во дворе, пусть проветривается и просыхает; и про лису помни. Газ и керосин во времянке, вдруг чего. Вроде все, — скороговоркой напомнила Ульяна. — Пора мне.

Ульяна зашла в пустой салон, Денис занес сумку, еще раз напомнил, как доехать от вокзала, попрощался.

Потом они с дядей Есей помахали руками вслед автобусу, поговорили минут пять, пожали друг другу руки и разошлись.

…И вот теперь Денис, проводив Ульяну, бродил по саду, который она почти не успела ему показать. Собственно, он прошел его весь, от старого заброшенного погреба между старых яблонь до густого малинника под старыми грушами на другом краю. И теперь стоял в самом дальнем уголке, за которым начинался неглубокий яр, потом луг, а в километре — и лес.

Смотреть, кроме могилки да кости, было не на что, к тому же Денис уже и замерз. А потому повернулся и пошел во двор.

По пути он увидел, что миска пуста.

Он даже огляделся. Надо же, когда она прибегала-то?

А может, Ульяна просто путает лису с бродячей собакой? Кто ее знает? Вряд ли. Но батон кто-то съел.

Закрыв за собой заднюю калитку и опустив на всякий случай крючок, Денис вышел на середину двора и огляделся. Двор как двор, в меру облезлый голубой забор, добрые две трети которого составляли ворота, не открывавшиеся тысячу лет; крепкая калитка, дюралевая рукоятка с пластиной-сердечком да крашенный суриком засов. Денис подошел и задвинул его. Оглядел дом и постройки довольным взглядом пусть временного, но хозяина.

Мокрая, приятно и просторно пахнущая железом крыша, узкие бурые лодочки прошлогодних листьев в водостоке, оцинкованный бак под водосточной трубой на углу крылечка; сарай, обвалившийся до дранки, под зеленым моховым шифером. Дрова под навесом, потом погреб, который Ульяна велела не закрывать, и впритык к нему — сарайчик-времянка. Кирпичный, с парой окошек. Между ним и домом как раз оставалась калитка в сад и небольшой пролет забора.