Денис пошел под навес рубить дрова.

Это была просто какая-то райская благодать — в тишине и полном одиночестве, без свидетелей и советчиков, заниматься, не думая ни о чем, простой физической работой. Запах дерева. Поставить полено, поправить. Удар. Поставить. Удар. Поставить. Удар. Неповторимый звук. Запах дерева. Расколотые чурки, поблескивая сколами, летят на засыпанный тырсой и щепками пол. Хорошо.

После каждого десятка поленьев Денис отвлекался, чтобы сложить небольшую поленницу. Он работал так, пока не взмок, а в голове не нарисовался концепт очередного парня. У него были топоры вместо рук, а еще один, развалив череп пополам, торчал в грудине. Надо было продумать образ так, чтобы обух под углом походил на угрюмую, хищную голову, но рисовать картинку пока было рано — нужно потаскать образ в голове еще какое-то время.

Денис сложил все дрова, наколол лучины, вогнал топор в розовую ясеневую плаху. Пока набирал корзину дров, придумал еще штрих парню-лесорубу: надпись New Orlains на спине. Ну чтоб отсылала к тому маньяку, Дровосеку из Нового Орлеана, подумал Денис, волоча увесистую корзину дубовых поленьев и напевая:

Ему было плевать на неточность цитаты.

Настроение было отличным.

* * *

Ульяна вышла из оранжевого, как новогодний мандарин, но грязного «паза» на вокзале райцентра. Восхитительно пахло бензином. Теперь, вдалеке от Мужиков, она могла расслабиться. Хоть на пару недель. Денис уж точно не сможет ничего запороть. Кормить лису… кормить лису. Эвфемизм прямо какой-то. Ульяна, ты что тут лису мне кормишь? А ну не корми мою лису! Это наша лиса, и мы ее кормим.

Мотнув головой, Ульяна перешагнула лужу и пошла покупать билеты. В столицу, в столицу, подальше отсюда.

Сизые заросли и хмурые крыши Мужиков давно растворились за горизонтом, истаяли в невозвратной дали прошедшего времени. Нет, она вернется, и довольно скоро, но… не сейчас. Сейчас в ее реальности Мужиков не существовало.

Ульяна улыбалась.

* * *

Денис втащил дрова, растопил печь. Справился довольно быстро.

Закончив, он вышел на улицу — глянуть, как поднимается дым. Тот шел криво, стекал по крыше, почти нырял в палисадник, выравнивался и подбитым серым призраком уплывал на улицу.

Денис помедитировал на дым, думая о своем, и услышал сзади шорох. Прямо во дворе.

Он обернулся моментально, успев даже представить себе лису.

Но увидел просто какую-то кошку, раскрашенную как попало, рыжим ворсом по черному с белым, словно ее общипали и изваляли в перьях.

Она подошла к Денису и требовательно заорала.

— Тебе чего? Я сам голодный, — сказал Денис кошке. — Могу семечек насыпать, но ты не будешь.