— Так чего ж Мужик на тебя взъелся?

— Какой… Кто он? Кто вы все вообще?

Они кормят эту хрень, подумал Денис. Никакую не лису, а этого жуткого деда, который выходит из погреба.

— Мы, милок, люди простые. Живем себе тут. Земля родит, голода не знаем, едим досыта, скотинку кормим. А прежде всего Мужика. Такое нам испытание за грехи. — Старушка с картинной скорбью покачала головой и тут же, улыбаясь как ни в чем не бывало, продолжила: — Тут, милок, нельзя никому в угощении отказывать. Любой твари, какая еды попросит. Ибо смертный голод пожрет.

— А я кошку не покормил. Клеща ей доставал, а она убежала, — сказал Денис скорее самому себе, начиная понимать.

— Дак ты, милок, еще и клеща обеда лишил? И кошку не уважил. И Мужику, видать, забыл второй раз насыпать, когда он за кошку обиделся? Небось еще и из дому хотел выгнать, боевой? — Старуха перестала улыбаться, погрустнела. — Это его деревня, а мы тут все так, сорная трава, хоть и ногами в землю вросли.

— И что здесь теперь творится?..

— А сейчас, Дениска, кажный человек в селе должен пожрать первую встречную животину. Не знаю как тебя, заставит-то Мужик или нет, ты ж не хозяин. Хотя целый день с домом и управлялся… Тем более что Ульянка далеко… — Марковна оценивающе сощурилась. — Может и заставит. Ты уж ему не противься, сердешный. Хуже будет. Тогда уж и человечиной не побрезгуешь.

Хрена, подумал Денис. Хуже, чем тут у вас сейчас, уже не бывает.

Краем глаза он увидел, как Михолай медленно подходит все ближе.

— А потом?..

— Потом мы тебя изловим и Мужику на ужин отдадим. Да и заживем дальше. — Старуха ни быстро ни медленно достала из кармана окровавленный длинный нож. Денис отчетливо расслышал короткий треск отлипающей ткани.

В темноте кровь казалась черной.

* * *

Ульяну накрыло, резко, когда «сетра» притормаживала у сонного вокзала в каком-то поселке. Шины шуршали по лужам, и звук вдруг замедлился и расширился, выплыл из темноты, а приветственный гудок встречной маршрутки сделался глубоким, задумчивым ревом. Сиденье провалилось в ледяные бездны, голод захлестнул, влился в изумленно открывшийся рот, тяжелой льдистой водой проскользнул в желудок. Вселенский, космический голод.

Что-то Дениска налажал, подумала она. Что-то сделал не так. Нужно бежать обратно.

Автобус остановился, зашипели двери, загомонили сонные люди. Шатаясь, как космонавт после перегрузок, Ульяна выдернула себя из кресла, никого не пропуская, вывалилась в проход, проигнорировала недовольное «Девушка!», сгребла черную сумку с полки, чуть не заехала кому-то по голове, нимало этим не озаботилась и поспешила к выходу.