Шут. У вампира, выходящего из гроба, знакомые черты. Это кто-то, кого я знаю. Кто-то, кого люблю?.. Нет: кто-то, кто любит меня. С моих губ слетает имя:

– Алекс… Александр де Мортанж.

Быстро записав это имя, я переключаюсь на карту Фундамента.

Повешенный. Этот юноша, подвешенный за одну ногу, – нонконформист. Его взгляды отличаются от других. Долгое время я скрывала свои чувства к нему, но Фундамент пролил на них свет, и я больше не могу отрицать свои сердечные порывы.

– Стерлинг Рейндаст, – шепчу я.

Ведомая непонятной для меня самой уверенностью, я вывожу его имя на столе.

Расклад все больше обретает смысл. Он созывает и изучает мужчин, встретившихся на моем пути, – не этой жизни, залитой солнечным светом, а другой, ночной, – жизни из сновидений. Карта Прошлого, с левой стороны креста, представляет собой отжившую связь, угаснувшую… мертвую.

Смерть. Таково название карты, я уверена в этом, даже если оно не указано. Смерть, которая преследует меня, чтобы отомстить, как ревнивый любовник или… правильнее сказать, мертвый. Ибо речь именно о нем: о призраке из прошлого, об умершей любви, которая превратилась в монструозную.

Его имя дурным предзнаменованием вспыхивает в памяти: Тристан де Ля Ронсьер.

Что ведет меня к пятой и последней карте, той самой, что продолжает вращаться вокруг себя в чарующем ритме пения птиц.

Мир. Руки Света и Тьмы поочередно меняют положение. Как будто солнечный мир, в котором я проснулась, и ночной, в котором видела сны, вступили в борьбу. Если предыдущие карты представляют мужчин, окружавших меня на моем пути, значит, эта тоже связана с ними. Она – мое будущее, самое ближайшее: возлюбленный, каждое утро ждущий меня на пороге моего дома.

Фебюс.

Дверь комнаты открывается, вырвав меня из задумчивости. Это мама. Она чем-то обеспокоена:

– Диана, ты меня не слышишь? Я звала тебя.

Нет, я ее не слышала. Пение птиц слишком громкое. Но мама, кажется, не обращает на него внимания и не замечает карты на моем испещренном надписями столе. Интересно, а видит ли она меня? То есть меня настоящую, а не ту безвольную марионетку, что изображена на карте Таро…

– Фебюс ждет тебя внизу.

Не успев принять душ и переодеться, я сбегаю по лестнице, звенящей от пения птиц. Тристан, Александр и Стерлинг – не больше чем полустертые воспоминания, но Фебюс, он – настоящий! Если только не… не наоборот? Я замираю на ступеньках, охваченная необъяснимой тревогой, голова моя кружится. Этот слишком уютный дом внезапно кажется ненастоящим. Блестящие стены, похоже, бумажные, как у карточного домика, пропускающего переливчатый хор птиц. Меня вынуждают его слушать? Мелодия как будто знакомая…