– Ты и в самом деле невыносима, – мягко проворчал он.

– За это ты меня и любишь. И потом, мне не терпится познакомить тебя с моими друзьями – Наоко и Орфео. Знаю, они тебе понравятся. Уверена, они тебя полюбят. Даже думаю, что ты мог бы найти общий язык с этим брюзгой де Монфоконом, процитировав ему пару фраз из Шекспира в нужный момент. Вы оба больше всего любите поучать других!

Это замечание вызвало улыбку на его лице. Мой Стерлинг. Поскорее бы поделиться его флегматичным шармом с моей семьей дорогих друзей, чтобы написать новую главу в нашей книге!

При этих мыслях я внезапно вспомнила о тех, чья история любви жестоко оборвалась на наших глазах.

– А Рафаэль?

– Закрылся в каюте, как Прюданс, с той лишь разницей, что он не под замком, – с грустью объяснила Поппи. – Никого не хочет видеть. Его тюрьма в его голове. Меланхолия сжирает его.

Я вспомнила, что пережил юноша перед тем, как потерял сознание: приворотное зелье, которое его заставили выпить; убийство возлюбленного на его глазах… его желание защитить вампира от нападения Гюннара. Ради кого сейчас бьется сердце Рафаэля? Ради жестокого Гиацинта? Или вдали от палача он освободился от заклятия, чтобы погрузиться в горе от потери Сураджа? Я отодвинула теплое покрывало.

– Ты уверена, что можешь встать? – забеспокоился Стерлинг.

– После всего, что произошло, ты должен знать, что я не сахар, лорд Рейндастом. Мне нужно поговорить с Рафаэлем.

– Он отказывается встречаться с нами, – повторила Поппи.

– Может, он захочет услышать то, что я ему скажу.

Я встала, накинула шаль на пеньюар, поцеловала прохладные бархатные губы Стерлинга, завершив то, что мы хотели сделать до того, как Поппи и Заш ворвались в комнату.

Каюта Рафаэля находилась в конце узкого кулуара «Stormfly». Я постучала три раза в дверь. Мне никто не ответил. Тогда я осторожно повернула ручку. Комната была погружена в сумерки, масляная лампа на потолке еле горела. Я тихо прикрыла за собой дверь, прокрутила колесико лампы, чтобы прибавить огня. Рафаэль, ссутулившись, сидел на краю кровати. Никогда еще его черный траурный наряд не был так уместен. Юноша никак не отреагировал на мое появление: ни звуком, ни жестом. Я шагнула к его кровати и села рядом.

– Это я, Жанна, – прошептала я. – Друзья, вероятно, объяснили тебе, что это мое настоящее имя, которое я скрывала при Дворе.

Рафаэль все так же молчал.

– В прошлом году в Гранд Экюри ты доверил мне свой секрет, еще не зная, что я хранила свой. Думаю, наши тайны нас сближают. Так же как совместное время с Сураджем. Прошлой зимой мы с ним проводили расследование в Париже.