– Что ты делаешь? – выдыхает он. Лицо повстанца краснеет еще сильнее, все его тело напряжено.

Поднимается ропот. Судя по всему, другие мятежники тоже замечают, что что-то происходит. Ко мне приближается Матео, за ним Кэт, Зара и Анатолий. Кэт крепко держит руку Зары в своей, а Анатолий обнимает Матео за плечи, словно ему нужна поддержка. Не очень хорошая предпосылка.

– Он блокирует наши силы! – вдруг кричит кто-то слева. Тот самый выходец из Летнего Дома, о котором нас предупреждал Анатолий.

И тут начинается ад.

Мы хорошие ребята

Мы хорошие ребята

Трое повстанцев бросаются вперед, словно только и ждали своей очереди. И совершенно ясно, на кого они нацелены: это Кево. Они хотят убить его, прежде чем он сможет заблокировать силы всей их группы. Вероятно, они не знают, что сила Кево имеет свои пределы. Трое мятежников полностью сосредоточены на нем.

Но только через мой труп.

Энергия в моем теле вмиг начинает кипеть, и когда я бросаюсь вперед и хватаюсь за плечо первой мятежницы в пределах своей досягаемости, сила вырывается из меня, как бушующая река, прорывающая плотину. Без каких-либо сознательных усилий с моей стороны начинаю направлять энергию женщины. Она задыхается и пытается сопротивляться, но безуспешно. Прежде чем мятежница успевает что-либо сделать, она замирает и смотрит на меня широко распахнутыми от ужаса глазами. Я отпускаю ее, как только убеждаюсь, что она больше не представляет угрозы. Женщина падает на землю, как мокрый мешок, и остается неподвижной. Где-то внутри роятся угрызения совести. Я не знаю этих людей. Они – часть движения, которое представляет идеалы, подобные тем, за которые в течение нескольких недель борюсь и я. Вполне возможно, что некоторые из них действуют, полагая, что поступают правильно. Может быть, они просто слепо следуют за Джозефом или вообще не имеют ни малейшего представления обо всем, что он уже успел натворить. Может быть, они невиновны.

Но зацикливаться на этом времени нет. Краем глаза замечаю движение и рефлекторно вскидываю руку. Раздается тошнотворный треск и крик боли, когда мой локоть врезается в нос юноши не старше меня. Несуразные очки на его носу разбиваются, впрочем, его нос тоже. Брызнувшая кровь попадает мне на руку и грудь. Но это его не останавливает. Когда юноша делает ответный выпад, я отскакиваю и его кулак пролетает всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Однако, прежде чем я успеваю полностью расправиться с ним, он отступает все дальше и дальше, как будто действительно боится меня. Юный мятежник выжидательно смотрит на меня, пока остальные повстанцы набрасываются на нас со всех сторон.