Кажется невероятно неправильным просто оставить Джозефа здесь, хотя я не могу объяснить почему. Тем не менее я сажусь рядом с Кево на пассажирское сиденье, захлопываю за собой дверь и скрещиваю руки на груди, чтобы защититься от пронизывающего холода. Можем ли мы в самом деле рисковать тем, что Джозеф очнется и предпримет что-нибудь, чтобы остановить нас? Такое ощущение, что мы оставляем опасного зверя в клетке с открытой дверью.

– Мне нужно было его убить? – тихо спрашиваю я, когда Кево выруливает с парковки на улицу и ускоряется. Меня вжимает в сиденье, и я подавляю желание вцепиться в подлокотники.

– Джозефа? – спрашивает он, окинув меня искоса долгим взглядом.

Я киваю.

– У меня была такая возможность. Я выкачала из него энергию. Он представляет опасность. Нам бы не пришлось беспокоиться из-за него, если бы я решилась на это.

Кево открывает рот, но Матео опережает меня. Он кладет руки на спинки передних сидений и подается вперед, так что его лицо почти на одном уровне с моим.

– Ты не должна относиться к убийству как к чему-то, что можно просто сделать, и все, Блум. Мы – хорошие ребята. Ты поступила правильно.

– Ты испачкаешь сиденья кровью, – сухо комментирует Кево, отталкивая руку Матео в сторону. Затем он смотрит на меня: – Кроме того, я не беспокоюсь из-за Джозефа, Зимняя девушка. Сам он мало что может сделать, а его последователи либо сбежали, либо валяются на земле без сознания. А мы наконец-то знаем, где находятся Зимний кристалл и амулет. Если поторопимся, то успеем закончить все до того, как они успеют нас остановить.

– Да, но он монстр. Он убил чертову кучу людей, – слабо возражаю я. – Мир был бы лучше, если бы он не жил в нем.

На несколько секунд в салоне воцаряется тишина, затем Матео тихо вздыхает:

– Монстры таковыми не рождаются. Они такими становятся. Собственный выбор делает нас монстрами. Ты сделала правильный выбор, который должен значить для тебя больше, чем что-либо другое.

С некоторым облегчением я киваю. В Зимнем Дворе я убила Элию, но, честно говоря, не помню, чтобы принимала сознательное решение сделать это. Его убийство было рефлекторной реакцией, потому что он убил мою маму. Я чувствую вину за то, что убила его, но могу смириться с этим. Но не уверена, что смогла бы жить с тем, что преднамеренно убила собственного отца, даже если бы это нам помогло.

Чтобы отвлечься, я сосредотачиваюсь на дороге перед собой. Темнеет. Здания по обе стороны от нас отбрасывают на асфальт длинные тени. Я дрожу. Мое дыхание висит белым облаком у моего лица, смешивается с ледяным воздухом. На улице больше никого нет, город кажется опустевшим. Одна из фар машины разбита, поэтому дорога впереди освещена очень тускло. Надеюсь, что машина наших друзей еще цела. Когда совсем стемнеет, на этой мы добраться до дома не сможем. Даже с обеими включенными фарами управлять автомобилем сейчас – далеко не легкая задача.