— Я думаю, нам не стоит направляться отсюда прямо к киннарским границам, — не слишком охотно начала рассуждать Тиана на седьмой день. Герман едва сдержал улыбку — ему тоже не хотелось прекращать этот маленький отпуск. — Там всё время война, там сосредоточенны основные силы технофанатиков… Проскочить будет тяжело, и даже не самую линию боевого соприкосновения, а ближние тылы, которые укреплены наиболее надёжно. Что у технофанатиков, что у нас, там даже межзвездное пространство усеяно чувствительными датчиками и радарами. Лучше всего сейчас было бы двигаться в противоположную от центра галактики сторону, но тогда мы попадём прямо в центральные миры. А это ещё хуже, чем на границе, даже подумать страшно. В общем, думаю два-три прыжка сделаем, не удаляясь от границ туманности, а уже оттуда направимся к краю освоенных технофанатиками территорий. Системы фронтира — это тоже не подарок, но там хотя бы границы не такие чёткие.

— Это тебе лучше знать, — вздохнул Герман, любуясь профилем девушки в полутёмной спальне.

— Так мы потеряем пару месяцев, но зато у нас будет шанс…

— А как вообще положено проводить глубокую разведку? — спросил парень. — Если ты говоришь, что пройти через ближний тыл невозможно, то в чём вообще смысл свободных разведчиков?

— Я не сказала, что невозможно, — поправила его девушка. — Такие операции иногда проводятся, но для этого устраивают отвлекающую операцию где-нибудь поблизости, причём не одну — чтобы враг не мог определить, куда именно отправляются разведчики. Ударные флоты уничтожают следящую технику на нескольких участках, а внутри систем тихоход до некоторой степени умеет маскироваться, имитировать технические корабли… И далеко не всегда разведчики возвращаются. Впрочем, по-настоящему глубокая разведка обычно и не нужна. Всё, что требуется узнать, можно выяснить как раз в тех самых пограничных системах и ближайшем тылу.

Германа зябко передёрнуло. Эта их рациональность… Нет, в критической ситуации, когда на кону стоит выживание всего народа, на любые меры пойдёшь. Но при их вялотекущей войне, которая больше смахивает на вооружённый нейтралитет, эта рациональность выглядит форменным людоедством.

— То есть наши камикадзе тебя удивляют, а вот такое — в порядке вещей? — парень всё-таки не удержался от вопроса.

— Ты что! — возмутилась девушка. — Это же совершенно другое! Как ты можешь сравнивать! Ваши камикадзе — это совершенно ужасно. Добровольно становиться управляемой бомбой… Если свободный разведчик не смог выбраться — это всего лишь говорит о том, что он оказался недостаточно профессионален! Но никто не отправляет его на заведомую гибель!