Просто удивляло, что может натворить капелька адреналина.

— По-моему, пол сухой, — прошептала Робин.

— Поверить не могу.

Пробираясь между изгибами спиральной стены, они увидели то, что — невероятно, но факт — должно было быть концом лестницы — бассейн с кислотой, куда, в полной безопасности для себя, была погружена Тефида. Вместо этого, они видели в десяти шагах от себя то, что казалось водой — или кислотой, — а затем отрезок сухого пола. Саму Тефиду скрывал изгиб стены.

— Наверняка ловушка, — предположила Робин.

— Ага. Точно. Ну что, пошли назад?

Глаза Робин мгновенно засверкали, а зубы оскалились; затем она успокоилась и даже сумела изобразить подобие улыбки.

— Слушай, не знаю, как сказать… сейчас кажется, мы уже целую вечность держим друг друга за горло… но если все выйдет скверно… я в том смысле, что…

— Что все было очень весело? — предположил Крис.

— Вообще-то я бы другое слово нашла. Ч-черт. — Робин протянула руку. — Я рада, что была с тобой.

Крис ненадолго сжал ее ладонь в своей.

— Я тоже. Но теперь молчи. Каждое слово будет звучать чертовски неловко, если мы все-таки уцелеем.

Робин рассмеялась.

— А плевать. Поначалу ты мне не нравился, но и зла я на тебя не держала. Тогда мне, кажется, вообще никто не нравился. А теперь ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты это знал. Для меня это очень важно.

— Ты мне тоже нравишься, — отозвался Крис и нервно кашлянул.

Потом отвел взгляд, а когда снова заставил себя взглянуть в глаза Робин, та уже отвернулась. Тогда он выпустил ее руку, держа в уме все то, что хотел сказать и не мог.

Повернувшись к Валье, Крис принялся тихонько с ней разговаривать. Он уже здорово насобачился, не говоря ни о чем конкретно, одной лишь музыкой своего голоса утешать ее на понятном для них обоих языке. Постепенно он начинал вкладывать в свои слова значение, повторять их, сообщать, что ей следует делать, не нервируя титаниду и не бередя ее постоянные страхи. Он убеждал ее в том, что надо снова выйти на солнечный свет.

Последний километр Валью переполняла странная покорность судьбе. Она почти не останавливалась, но двигалась заметно медленнее. Крис мог бы поклясться, что временами титанида засыпает. Она явно с трудом снова и снова открывала глаза. Крис предположил, что так выражается титанидский страх или что там у них бывает взамен страха. Когда он теперь об этом задумывался, то не мог припомнить, чтобы хоть одна из титанид проявляла признаки страха — ни среди пескодухов, ни здесь, на мрачной лестнице. Вероятно, Валья не боялась Тефиды в том смысле, какой в это вкладывал Крис. Скорее, здесь имело место отвращение, подобное физической силе, направленной на то, чтобы держать ее подальше от Тефиды. Валья неспособна была дать объяснение многим своим действиям; когда Крис и Робин не побуждали ее идти вниз, она просто шла вверх — с той же неизбежностью, с какой поднимается вверх горячий воздух. А теперь эта сила пропала, сменившись физическим и умственным оцепенением. Соображала титанида еле-еле, все чувства ее притупились, а тело действовало чуть ли не само по себе.