Не успела Робин одолеть и полкилометра, как ветер задул сильнее. Слетавший с верхушек высоких сугробов снег стал липнуть к щекам. Тогда она еще раз остановилась, чтобы поправить одежду. Теперь девушка завернулась в одеяло и наладила капюшон, который плотно сидел на шее и таким образом защищал от ветра все, кроме глаз.

Пока она сидела, что-то к ней приблизилось. Сквозь метель Робин не удалось толком разглядеть — видно было лишь, что оно белое, размером с полярного медведя, с массивными лапами и полным ртом клыков. Оно сидело и смотрело на Робин, и Робин тоже смотрела, пока оно не решилось подойти поближе. Возможно, оно хотело всего лишь поздороваться, но Робин не стала дожидаться и выяснять, что ему нужно. Первую пулю существо впитало совершенно равнодушно и только чуть помедлило, чтобы взглянуть на расплывающееся по меху красное пятно. Когда оно двинулось дальше, Робин быстро опустошила весь магазин. Существо спокойно сложилось пополам, будто чистое белое полотно, и больше не двигалось. Заряжая пистолет последней обоймой, Робин отчаянно боролась с дрожью в руках, глухо материлась и дышала на негнущиеся пальцы. Когда она закончила, существо по-прежнему не шевелилось, но приближаться к нему Робин не стала. Обойдя труп стороной, она возобновила свой мучительный спуск.

В каком-то смысле было даже хорошо, что Робин не стала раздумывать о своих действиях после того, как доберется до реки. Потому что если б задумалась, то, вероятно, все еще под тросом бы топталась. Лучше ставить перед собой ближайшую цель, думала она, стоя на широкой и ветреной равнине, которая должна была быть не чем иным, как замерзшим Офионом. Глянула на восток. Потом на запад. Оба направления представлялись в равной степени убийственными. Она оказалась в самом центре Тейи, более чем в 200 километрах в любую сторону до дневного света.

К востоку лежала Метида, чье тепло и радушие были, по словам Сирокко, обманчивы. Метида была врагом Геи, хотя и не столь опасным, как Тефида. А к западу, разумеется, лежала Тефида с ее пустынями. Отсюда они почему-то не казались такими уж страшными. Робин подумала о приятном жаре песков, потом вспомнила пескодухов под этими песками — и повернула на восток. На самом деле выбора тут не было. Просто хотелось несколько минут постоять неподвижно, не думая о ногах.

Самое ужасное заключалось в том, что Робин буквально сгорала, замерзая до смерти. Пальцев ног она уже не чувствовала — и в то же время пот ручьями бежал по спине. Усилия держали ее в тепле — по сути даже излишнем, — а ветер ее убивал. Но она продолжала идти.