И все же с представителями вашего рода мы вступаем в отношения любви-ненависти. Порой мы обожаем, а порой ненавидим пламя ваших страстей. В каждом из вас есть черточка насилия, и мы это принимаем. Для нас это нетрудно, раз уж мы намного крупнее; без пистолета у вас мало шансов причинить кому-либо из нас вред. Между прочим, мы прежде всего хотели бы запретить это уравнивающее оружие. Не имея агрессивных побуждений, мы не можем позволить вам стать нам равными физически.

И есть среди вас личности, чья внутренняя суть пылает так ярко, что мы бываем ослеплены ее сиянием. Лучшие из вас намного замечательней лучших из нас. Мы это знаем и принимаем. Ни у кого из вас нет нашего смирения, но мы понимаем, что смирение — это еще не все. Мы многое можем предложить человеческому роду. Правда, человеческий род пока что особого интереса не проявил, но мы не теряем надежд. Однако и нам следует у вас учиться. Мы долго пытались перенять ваш огонь, все лучше вас узнавая. И раз уж здесь, в Гее, Лысенко оказался прав, мы теперь пытаемся впитать вас в себя. Вот зачем мы учим английский.

Крис никогда не слышал от Вальи ни таких долгих, ни таких страстных речей. Он думал, что все о ней знает, но теперь понял, что это не так. Крис уже подметил, и даже упоминал об этом Валье, что ее произношение постепенно улучшается. А со словарным запасом титанида уже далеко его перещеголяла. Когда требовалось, она могла разговаривать на его родном языке в десять раз лучше самого Криса. Это его не раздражало; Крис понимал, что по мере сближения она будет раскрываться все больше и больше.

Так и должно было быть. Но кое-что ему не нравилось.

— Не хочу, чтобы это показалось резкостью, но должен вот о чем тебя спросить. Вся история с яйцом из той же серии? Заветы Лысенко?

Не буду лгать. Да, и это тоже. Но я никогда не стала бы заниматься с тобой любовью без чего-то более сильного. Я говорю о любви, которая, насколько мне известно, единственное чувство, идентичное у людей и титанид.

— Сирокко так не считала.

— Она ошибается. Да, я, конечно же, понимаю, что любовь связана у людей с ревностью, страстью и собственничеством. У титанид же все по-иному. Но это не делает иным само чувство. Просто немногие люди познали любовь, не окрашенную всеми этими наслоениями. Тебе придется поверить мне на слово; в этом мы вас превосходим. Люди тысячелетиями пели и писали о природе любви, но так и не нашли определения, которое бы всех удовлетворило. Для нас же любовь — не загадка. Мы ее понимаем. Именно в песне — и в ее лучшей подруге поэзии — люди ближе всего подошли к сути любви. И тут нам есть чему их научить.